Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 3 – Виолетта Весна

Демьян подошел к столу и взял распечатку.

Он читал быстро. Не пробегал глазами, как многие руководители, а именно читал. В этом Мила его уважала. Демьян редко делал вид, что понимает документ. Он либо понимал, либо заставлял человека объяснять до тех пор, пока слабое место не трескалось само.

— Кто пропустил? — спросил он.

— Финансовый блок дал финальную таблицу в девятнадцать сорок. Юристы вставили ее без сверки с банковским приложением. Я подняла письмо от “Альта-Банка” и заменила страницу.

Он перевел взгляд на нее.

У Демьяна были серые глаза. Холодные — так говорили все в офисе. Мила не любила это слово. Глаза не бывают холодными сами по себе. Холодным бывает то, что человек разрешает себе показывать.

— Вы проверили весь пакет?

— Да.

Она не сказала: “Почти весь”. Не сказала: “Кроме того, что меня сейчас пугает”. Не сказала: “В одном из приложений подпись похожа на подделку, а фамилия подрядчика связана со старым делом моего отца”.

Не ночью. Не так. Не после двенадцати часов работы, когда у Демьяна на лице было то самое выражение: сделка, цифры, сроки, контроль.

Сейчас он услышал бы только нарушение порядка.

— Хорошо, — сказал он.

Вот и все.

Мила почему-то улыбнулась. Не ему — себе. Той глупой части себя, которая все еще ждала большего.

Демьян заметил.

— Что?

— Ничего.

— Мила.

Он редко называл ее по имени. Обычно — Орлова. Иногда — Мила Сергеевна, если рядом были партнеры и требовалась вежливость. Просто “Мила” звучало в его голосе непривычно. Слишком близко для пустой переговорной и слишком поздней ночи.

Она взяла его кофе и протянула ему.

— Остыл. Но другого сейчас нет.

Демьян посмотрел на стакан, потом на ее руку. Пальцы у Милы были чуть красные от холода: кондиционер в переговорной работал слишком сильно, а она забыла выключить его еще вечером.

Он взял кофе, не касаясь ее пальцев.

— Вы ужинали?

Вопрос был настолько неожиданным, что Мила не сразу ответила.

— Да.

Это было неправдой. В восемь она съела половину творожного батончика, который нашла в сумке. Но говорить об этом Демьяну Волкову было странно. Он мог распорядиться заказать еду, и от этого стало бы еще хуже. Забота по приказу всегда оставалась приказом, только в другой упаковке.

Он поставил стакан на стол, даже не попробовав.

— Езжайте домой.

Вот оно.

Сказал.

И все равно почему-то было не так.

Мила кивнула.

— Через десять минут. Сохраню финальную версию и отправлю вам.

— Утром отправите.

— Утром вы попросите ее в семь пятнадцать.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку.

— В семь десять.

— Поэтому я отправлю сейчас.

Он не стал спорить. Демьян вообще редко спорил с тем, что было удобнее для дела.

Мила собрала распечатки в аккуратную стопку. Листы по странной подписи она незаметно отложила в папку под ноутбуком. Не потому, что хотела скрыть от него правду. А потому, что впервые за пять лет работы рядом с Демьяном Волковым поняла: правду мало найти. Надо еще выбрать момент, когда ее не раздавят вместе с тем, кто принес.

Демьян стоял у стола, высокий, собранный, почти чужой в этой ночной тишине.

— Вы сегодня хорошо сработали, — сказал он.

Мила подняла глаза.

Слова были правильные. Поздние, сдержанные, деловые — но правильные. Такие, которых она ждала, сама себе не признаваясь.