Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 27 – Виолетта Весна

— Они уже знают дату? — спросил Даниил.

— Мы указали, что материал планируется в октябре, — ответила Анна. — Точного числа нет.

— Станислав мог сказать рекламному отделу.

— Мог. Это предположение. Запросим журнал контактов коммерческого блока, если увидим вмешательство.

В пятницу мы закончили после девяти. Даниил уехал в студию готовить пробу, я — домой. Личных сообщений между нами не было. Рабочая переписка содержала только время, задачи и список людей с доступом.

В субботу в десять Никита подключился к закрытому просмотру. Координатор студии сидел перед серой тканью, лицо было затемнено, голос снижен программой. Он произнес несколько фраз из обезличенного протокола:

«После совещания в начале весны нам поручили передать сложные договоры партнерам. Отдел получал таблицу раз в месяц».

— Компания, отрасль и год известны, — сказал Никита. — «Совещание в начале весны» не помогает. «Отдел получал таблицу раз в месяц» уже сужает функции. Если добавить должность и точную дату, можно искать сотрудников в резюме и старых вакансиях.

Даниил заменил фразу:

«Сотрудники видели обращения клиентов и готовили ответы по установленному порядку».

— Безопаснее, но слабее, — оценил Никита. — Нужен документ, иначе это общее утверждение.

— Документ будет на экране с закрытыми данными, — сказала я. — Голос источника не обязан нести все доказательство.

Мы проверили фон. Даже серая ткань не решила проблему: в отражении очков координатора виделась монтажная. Очки сняли, свет переставили. Потом тестовый файл отправили специалисту по безопасности, не сообщив имя Евгении. Он перечислил возможные признаки идентификации и отдельно предупредил: изменение голоса можно частично обратить, если исходная запись чистая.

— Значит, актриса, — сказала я.

— Евгения хочет говорить сама, — возразил Даниил.

— Пусть увидит тест и выберет между риском и реконструкцией.

Он позвонил ей при нас и объяснил результат. Я слышала только его реплики.

— Да, голос можно изменить сильнее... Тогда пострадает разборчивость... Нет, мы не считаем, что вас обязательно узнают. Мы говорим, что риск остается... Актриса прочитает согласованный обезличенный текст, на экране будет указано «реконструкция»... Решение ваше.

После паузы он сказал:

— Хорошо. Приезжайте в понедельник. Сначала покажем оба варианта. Ничего не записываем до вашего согласия.

Он закончил разговор.

— Она хочет увидеть и решить на месте.

— Это ее право, — ответила я.

Даниил выключил программу изменения голоса. В колонках снова прозвучала обычная запись координатора.

— В прошлом году я сказал источнику, что затемнения лица и смены голоса достаточно, — произнес он. — Я не проверил формулировки и фон. И не объяснил, что человек из компании узнает детали быстрее случайного зрителя.

— Ты уже говорил, что обещал слишком много.

— Тогда я считал, что проблема случилась только из-за пересланного документа. Это было удобнее.

— Что еще было удобнее?

Он снял очки и протер их салфеткой. Жест имел практический смысл: на линзе остался след от тестового грима координатора, который помогал проверять отражение.

— Давай закончим пробу. Потом отвечу.

— Мы второй раз откладываем один разговор.

— В понедельник Евгения должна решить, рискует ли своим голосом. Если я сейчас начну рассказывать про прошлый источник, мы снова сделаем чужую защиту частью нашего брака.