Книга Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры, страница 21 – Виолетта Весна

Перед уходом я позвонила маме. Она выиграла триста рублей и отказалась обсуждать журналистку.

— Я отправила запись вашему юристу, — сказала она. — Даниил не звонил. Это ты запретила?

— Нет. Он сам не стал.

— Значит, научился не чинить то, о чем его не просили.

— Мам.

— Все, молчу. Галина раздает.

Она отключилась. Я задержалась у окна кабинета только для того, чтобы открыть завтрашний план на телефоне. В нем были адреса, время дороги, контакты, два вида согласия и один автомобиль. Никакого места для обсуждения развода не оставалось.

Утром нам предстояло проверить, выдержит ли этот план реальный день.

В четверг в одиннадцать сценарий выпуска вернулся с пометкой программной дирекции. Между разговором о страховом ремонте и консультацией юриста появился новый пункт: «Короткий вопрос психолога ведущей о работе с бывшим супругом — 00:40».

Психолога в утвержденном составе гостей не было.

Я открыла историю изменений. Вставку добавил редактор программной дирекции в 10:37, после юридической вычитки. Под вопросом стояла формулировка: «Правда ли, что совместное дело помогает простить старые обиды?»

Позавчерашнее письменное согласование не оставляло места для двусмысленности. Тем не менее у нас было восемь часов до эфира, готовый гость и сорок секунд, которые можно было удалить без потери основной темы.

Я позвонила Ларисе.

— В сценарии психолог.

— Уже вижу. Поднимайся.

В ее кабинете сидели Станислав и редактор, добавивший вопрос. Даниил подключался к совещанию из своей студии: он монтировал материал вчерашней длинной смены. Она принесла немногое — один клиент подтвердил рост сметы, но получил завершенный ремонт; второй передал договор без согласия на камеру. Для эфира о «Точном метре» этого по-прежнему не хватало.

— Психолог приглашен на основную тему, — объяснил Станислав. — Страховой ремонт после семейного конфликта. Личный вопрос органично закрывает блок.

— Он не относится к страхованию, — сказала я.

— Относится к доверию. Вы уже подтвердили развод.

— Подтвердили факт, а не согласие обсуждать отношения.

Редактор программной дирекции открыл планшет.

— Вопрос можно смягчить. Например: «Трудно ли работать вместе после личного расставания?»

— Ответ не меняется от прилагательного, — сказал Даниил с экрана. — В редакционном задании нет нашей личной истории.

Станислав посмотрел на него.

— Вас в кадре не будет. Полина сама решит, сколько сказать.

— Именно поэтому решать должна она до эфира, — ответил он.

Я не нуждалась в защите, но Даниил не отвечал вместо меня. Он обозначил порядок. Разница была небольшой только для человека, который никогда не работал в прямом эфире.

Лариса предложила компромисс:

— Факт уже публичный. В начале выпуска Полина говорит две фразы: развод подтвержден, причины частные, совместная работа не является примирением. После этого гость не задает личных вопросов. Сорок секунд возвращаем основной теме.

— Это звучит как отказ разговаривать со зрителем, — сказал Станислав.

— Это и есть отказ разговаривать на одну тему, — ответила я. — Запишите его заранее, чтобы не проверять границу каждую неделю.

Анна прислала формулировку через пять минут. Я сократила ее до двух предложений:

«После технической ошибки перед прошлым эфиром стало известно, что мы с Даниилом Корневым разведены. Причины останутся частными, а совместная работа над новым расследованием не означает примирения».