Книга Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт, страница 25 – Виолетта Весна

— Подходит.

— Можно после осмотра обсудить принцип раздела квартиры? Не цифры, пока отчета нет.

Вопрос был сформулирован правильно. Это не обязывало меня соглашаться на сам разговор.

— Можно. Если закончим до трех. В четыре у меня встреча с волонтерами.

— Хорошо. Я не буду ничего планировать после двух тридцати.

Он ушел, не спросив, подвезти ли меня, и не задержал разговор ради личной темы.

Лариса вернулась с проектом договора на резервное помещение.

— Он сейчас согласовал с тобой время? — спросила она.

— Да.

— Сам спросил?

— Не начинай.

— Я ничего не начинаю. Фиксирую редкое явление для истории организации.

— Лучше зафиксируй, что на учения от нас нужны три человека и полный день.

— Это ты сейчас уходишь от разговора о муже в работу?

— Это я выполняю решение сессии.

— Конечно.

Вечером правление согласовало наше участие в учениях. Мы не получили контракт, деньги или гарантию будущего. Только место в протоколе и новую неделю работы.

Но в итоговом документе стояла фраза: «АНО «Рядом» — самостоятельный оператор гражданской логистики».

Сапожников подписал протокол. Лариса зарегистрировала наш экземпляр и сохранила его на общем диске, чтобы доступ не зависел от моей личной папки.

Я перечитала ее и закрыла файл. Возражения могли появиться уже утром; сейчас для нас было важнее, что документ подписан.

Оценщик приехал в субботу за пять минут до Владислава. Пока я проверяла его удостоверение и договор, муж поднялся на этаж и остановился у открытой двери.

— Можно войти?

— Да. Мы уже начинаем.

Он снял обувь и поздоровался с оценщиком. Тот уточнил, кем Владислав приходится собственнику.

— Второй собственник, — ответила я.

— Супруг, — одновременно сказал Владислав.

Оценщик посмотрел в документы.

— Оба ответа верные. Мне понадобятся подписи обоих под актом осмотра.

Мы прошли по квартире. Площадь, состояние окон, год ремонта, встроенная мебель, следы протечки в дальней комнате. Оценщик фотографировал только то, что требовалось для отчета, и записывал ответы. Владислав не спорил, когда я назвала стоимость кухни. Я не стала напоминать, что сама выбирала подрядчика и четыре недели контролировала работу, пока он был на учениях.

В спальне оценщик спросил, входит ли шкаф в продажу.

— Встроенный, — сказала я. — Останется с квартирой.

— Если решим продавать, — добавил Владислав.

— Пока оцениваем все варианты, — уточнила я.

Шкаф занимал всю стену. Половина Владислава почти опустела за последние дни, но несколько костюмов и зимняя форма оставались. На моей стороне одежды тоже стало меньше: то, что я носила постоянно, висело на стуле в другой комнате, потому что я приходила поздно и не разбирала вещи.

Оценщик измерил нишу и вышел. Владислав задержался.

— Ты плохо спишь?

— Откуда вывод?

— Подушка в кабинете, одежда на стуле, свет в окне после полуночи. Водитель проезжал здесь в четверг.

— Он докладывает тебе, когда у меня горит свет?

— Нет. Мы ехали из управления, он спросил, не надо ли остановиться. Я отказался.

— Хорошо.

— Это все, что ты скажешь?

— Ты не приехал без предупреждения. Я это заметила.

Он посмотрел на неразобранную одежду.

— И все-таки ты плохо спишь.

— Да. Но это не задача, которую тебе надо решить.

— Я могу просто спросить.

— Тогда спроси.