Книга Измена на двоих. Теперь я никому не нужна, страница 70 – Виолетта Весна

— Я тоже не хотел. Но если бы предложение давало реальные полномочия и возможность делать дело лучше, разговор был бы тяжелее.

— Знаю.

— Ты бы не стала удерживать?

— Сказала бы, чего хочу. Удерживать угрозами или долгом не стала бы.

Михаил протянул руку через стол. Я вложила пальцы в его ладонь.

— Вот это и отличается от равнодушия, — сказал он. — Не запрещать мне уходить и все равно признаться, что хочешь оставить.

Мы еще раз прошли по суммам. При худшем допустимом сценарии компания не выплачивала дивиденды первый год, и каждый из нас обслуживал рассрочку из зарплаты и личного резерва. Зарплаты и накоплений Михаила хватало как минимум на четырнадцать месяцев платежей без дивидендов и сторонних доходов. Моего запаса после продажи дома — почти на шестнадцать, если я откладывала покупку квартиры. Первый год мы выдерживали даже при неблагоприятном денежном потоке компании.

— Не хочу, чтобы ты жила у тети три года ради платежей, — сказал он.

— Не буду. Вернусь к покупке после сделки. Если платежи оставят достаточный резерв, выберу квартиру до конца февраля. Если нет — отложу до весны.

— Могу одолжить на квартиру без процентов.

— Нет. Мы только что разделили обязательства.

— Это было предложение, не проверка.

— Тогда спасибо. Ответ все равно нет.

Он принял его без попытки доказать щедрость. Для меня это тоже было частью выбора: я могла любить мужчину и не брать у него деньги, которые привязали бы жилье к нашим отношениям.

— Ты переезжаешь к Галине Андреевне в воскресенье? — спросил он.

— Да. Комната свободна до февраля. За это время куплю квартиру.

— Помочь с вещами?

— В субботу будет машина и двое грузчиков. Можешь приехать разбирать книги, если хочешь.

— Приеду.

Он подошел ко мне. Я положила ладони ему на грудь и почувствовала под пальцами ровное тепло. Поцеловала первой. Михаил обнял меня, потом остановился.

— Ты уверена, что хочешь продолжить сегодня? Дом, переезд, мой разговор с Борисом — день тяжелый.

— Уверена. Если передумаю, скажу.

— Хорошо.

Мы поднялись в спальню, где уже не было фотографий и половина шкафа стояла пустой. Я не хотела превращать эту комнату в место окончательного прощания с Олегом. Она была просто комнатой, которой я еще владела несколько дней.

Михаил не торопился. Каждый новый шаг оставлял мне возможность остановить его без объяснений. Я расстегнула его рубашку, провела ладонью по коже, почувствовала, как он напрягся от прикосновения. Он спросил, удобно ли мне, и дождался ответа.

В близости не было попытки доказать, что мы живее, красивее или желаннее людей, которые нам изменили. Был мужчина, которого я постепенно узнавала, и мое желание находиться рядом с ним. Когда становилось неловко, мы говорили. Когда хотелось медленнее, замедлялись. Я не угадывала, чего он ждет, и не старалась быть безупречной.

После мы лежали рядом, не обещая, что теперь все будет легко. Михаил провел пальцем по светлому шраму на моем большом пальце.

— Откуда?

— Разбила лабораторную колбу на первой работе. Пыталась убрать без перчаток, чтобы начальник не увидел.

— Увидел?

— Конечно. Кровь на белом халате сложно спрятать.

— Тебя уволили?

— Заставили составить инструкцию по разбитой посуде для всего отдела. Половина действует до сих пор.

— Значит, привычка превращать ошибку в процедуру появилась давно.