Книга Измена на двоих. Теперь я никому не нужна, страница 7 – Виолетта Весна

— Кира, — сказала она. — Спасибо, что согласилась поговорить.

— Я не соглашалась. Я назначила разговор. Заходи.

Она сняла туфли и прошла на кухню. Михаил не встал. Полина остановилась напротив него.

— Я должна была сказать сама.

— Когда?

— Сегодня.

— В январе ты тоже должна была.

Она села рядом с Олегом. Между ними оставался свободный стул. Выглядело так, будто они старательно соблюдали приличия перед людьми, которых обманывали восемь месяцев.

Я включила запись на телефоне и положила его посередине стола.

— Это для чего? — спросил Олег.

— Чтобы потом никто не спорил, какие решения мы приняли по компании. Личную часть я нигде использовать не собираюсь. Если вы против записи, корпоративные договоренности оформим письменно после разговора.

— Письменно, — сразу сказал Михаил.

Полина кивнула.

Я убрала телефон.

— Тогда сначала личное. Восемь месяцев?

— Да, — ответила она.

— С января без перерывов?

Полина посмотрела на Олега, и этого короткого движения хватило, чтобы понять: общую версию они обсуждали.

— С января, — сказала она. — Сначала мы несколько раз встречались в поездках. В марте поняли, что это не случайность.

Михаил повернулся к ней.

— В марте ты предложила мне взять отпуск в июне.

— Я хотела поговорить с тобой тогда.

— Но не поговорила.

— Не смогла.

— Что помешало?

— Переговоры о продаже только начались. Любой конфликт между нами снизил бы шансы.

— Между нами конфликт уже был. Я просто о нем не знал.

Полина опустила руки на колени.

— Да.

Я ожидала оправданий, рассказа об одиночестве или признания, что все произошло помимо воли. Ее короткое согласие оказалось тяжелее. Из ее слов следовало, что она действовала осознанно и связала срок признания со сделкой.

— Кто первым начал переговоры с «Южным резервом»? — спросила я.

— Я вышел на Бориса в феврале, — ответил Олег.

— До марта.

— Да.

— Полина уже знала?

— О переговорах знали все.

— О плане оставить нас на переходный период знали все?

— Кадровая структура появилась в июле.

— Вы обсудили ее вдвоем?

Олег выдержал паузу.

— Обсудили.

— До вчерашнего совещания?

— Да.

— И решили, что нам лучше увидеть готовый вариант на экране.

— Мы решили, что разговор должен опираться на цифры, — сказала Полина. — Если бы мы заранее сообщили о связи, любые условия вы воспринимали бы как личное давление.

— Условия и были личным давлением, — ответила я. — Сначала вы скрыли связь, потом подготовили сделку, после которой у вас остаются постоянные места, а мы с Михаилом передаем работу и уходим. Каким способом это следовало воспринять?

— Ты получаешь стоимость доли и компенсацию, — сказал Олег. — Я не лишаю тебя денег.

— Ты не можешь лишить меня стоимости моей доли. Она не твоя.

— Я говорю о результате.

— А я о праве решать.

Михаил посмотрел на Полину.

— Ты когда-нибудь собиралась сохранить наш брак?

Она медленно выдохнула.

— После марта — нет.

— Почему не ушла?

— Потому что четыре владельца в процессе продажи должны действовать согласованно. Потому что наша доля — главный актив семьи. Потому что я не хотела, чтобы ты в ярости отказался от предложения, которое обеспечит нас обоих.

— Ты осталась моей женой ради стоимости сделки.

— Я осталась, чтобы мы оба не потеряли деньги.

— Решила за меня.

— Да.

Полина отвечала честно, когда отступать уже было некуда. Я не знала, можно ли уважать эту честность. Пока она только не позволяла мне списать ее поступок на слабость.