Книга Измена на двоих. Теперь я никому не нужна, страница 28 – Виолетта Весна

Я проверила расчет. Дополнительный расход уменьшал экономию от сокращенного объема, но без него точная схема оставалась только рисунком для совещания.

— Перед началом каждый расписывается в наряде и получает свой участок, — сказала я. — Если ряд перекрыт техникой или маркировка не совпадает, никто не переносит работу самостоятельно. Звоните Андрею, он фиксирует изменение.

— Фото нужны? — спросил бригадир.

— В начале и после завершения каждого ряда, — сказал Михаил. — Не для контроля людей, а чтобы потом не спорить, где работали.

Андрей забрал карту и попросил прислать ее в рабочую группу до десяти вечера. Его вопросы заняли еще двадцать минут и убрали две ошибки из нашего плана: на одном ряду стояла техника, а у второго не совпадала нумерация после замены столбов. Если бы мы просто передали таблицу, утром бригада снова принимала бы решение на месте.

Когда Андрей ушел, я внесла изменения в протокол. Процедура становилась медленнее и дороже, зато зависела от понятных действий, а не от того, кому сотрудник боялся возразить.

Когда совещание закончилось, было почти девять. В столовой оставались дежурный повар, две женщины из вечерней смены и водитель. Я взяла гречку с курицей, Михаил — суп и хлеб. Мы сели за дальний стол не потому, что хотели остаться вдвоем, а потому что остальные места уже убирали.

— У тебя дом в пятнадцати минутах, — сказала я. — Почему ты до сих пор здесь?

— Ждал решение по бригаде. А ты?

— До Анапы полтора часа. На голодный желудок не поеду.

— Разумно.

Мы несколько минут ели молча. После напряженного дня молчание не требовало толкования.

— Ты всегда хотел заниматься виноградниками? — спросила я.

Михаил отложил ложку.

— Нет. В семнадцать хотел уйти в геологию. Отец сказал, что человек, который не может отличить известняк от мела, в геологии долго не продержится.

— Это остановило?

— Вступительные экзамены остановили. На агрономический поступил со второго раза. Потом оказалось, что земля интересует меня больше красивой профессии из школьного атласа.

— Твой отец уже работал здесь?

— У него было четыре гектара и старая техника. Никакой винодельни. Когда мы решили создавать «Каменный склон», он считал, что четверо людей с кредитом и презентацией хотят слишком многого.

— Был прав?

— Первые два года — полностью.

Я улыбнулась.

— Мой отец хотел, чтобы я стала врачом. Считал энологию способом всю жизнь работать рядом с алкоголем и плохими людьми.

— А ты почему выбрала?

— В школе попала на экскурсию на пищевое производство. Экскурсовод говорил про вкус и традиции, а я смотрела, как лаборатория решает, можно ли запускать линию. Мне понравилось, что за красивым продуктом стоят измерения и дисциплина.

— Ты уже тогда хотела контролировать все?

— Уже тогда не верила экскурсоводам.

— Это полезное качество.

Он не добавил, что оно делает меня привлекательной, сильной или особенной. Просто принял мой ответ как часть биографии, о которой раньше не спрашивал.

Я подумала, что за одиннадцать лет знала Михаила главным образом через семейные ужины и планерки. Полина рассказывала, что он молчалив, не любит город и не умеет отдыхать. Олег называл его человеком земли, когда хотел похвалить, и упрямым фермером, когда злился. Я принимала готовые описания, потому что своих отношений с Михаилом почти не имела.