Книга В разводе. Прости, что сделал больно, страница 7 – Виолетта Весна

На следующий день Алина проснулась от тишины.Не от будильника, не от телефонного звонка, не от шума воды в ванной, как бывало раньше, когда Максим вставал первым. Именно от тишины — густой, непривычной, почти осязаемой. Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, а потом снова вспомнила все сразу.Пустую половину шкафа.Чек из ресторана.Карточку бутик-отеля.Его ровный голос.Прости, что сделал больно.Сон не принес облегчения. Только сделал боль внутри тяжелее, как будто за ночь она осела глубже.Нина уехала поздно вечером, заставив ее пообещать, что она не останется совсем одна надолго и сегодня же ответит хотя бы на одно сообщение. Алина пообещала. Не потому, что хотела разговаривать. Просто на фоне того, что сделал Максим, простая человеческая забота казалась почти чудом.Она встала, накинула халат и прошла на кухню.На столе стояла кружка, в которой Нина вечером заваривала чай. В раковине лежала одна тарелка. На подоконнике — открытая пачка печенья, которое никто не доел. Дом выглядел так, будто здесь просто была тяжелая ночь. Как будто ничего страшного не случилось. Как будто в любой момент можно нажать невидимую кнопку и вернуть прежнюю жизнь.Но никакой кнопки не было.Алина включила чайник, достала чашку и вдруг поймала себя на автоматическом движении — потянулась за второй.Замерла.Медленно убрала ее обратно.Вот так все и ломается. Не громко. Не красиво. А в бытовой мелочи, в руке, которая по привычке ставит вторую чашку для мужчины, давно вычеркнувшего тебя из своего будущего.Чайник закипел. Она налила кипяток, но чай не заварила. Просто стояла у окна и смотрела вниз, во двор. Люди шли по своим делам, кто-то разговаривал по телефону, соседка из второго подъезда выгуливала маленькую белую собаку. У всех была обычная среда. Только у нее внутри вместо среды лежали руины.Телефон завибрировал на столе.Алина машинально обернулась и сразу почувствовала, как в груди что-то сжалось.Максим.Она не хотела брать трубку. Не хотела слышать его голос. Но еще сильнее не хотела, чтобы он решил, будто она уже согласилась быть удобной даже после его ухода.Она ответила.— Да.На том конце было несколько секунд молчания.Потом его спокойный голос:— Доброе утро.Как будто ничего не произошло.Как будто он вчера не разрубил их жизнь на две части.— Что тебе нужно?— Я заеду сегодня вечером.Алина крепче сжала телефон.— Зачем?— Нужно обсудить некоторые вопросы.Некоторые вопросы.Она закрыла глаза.— Какие именно?— Документы. Квартира. Формальности.Он говорил так, будто речь шла о закрытии общего счета после ремонта.— Хорошо, — сказала она. — Во сколько?— В семь.— Хорошо.Максим помедлил.Наверное, ждал, что она спросит что-то еще. Где он. С кем он. Почему так быстро. Но Алина молчала.— Тогда до вечера, — сказал он.— До вечера.Она положила трубку и только после этого поняла, что у нее дрожат пальцы.Сегодня.Уже сегодня он принесет ей бумаги, на которых их брак превратится в набор официальных строк.Алина опустилась на стул и вдруг почувствовала, как поднимается глухая тошнота. Не от страха даже. От унижения. От скорости, с которой он хотел вычеркнуть все прожитое.

Не прошло и суток, а он уже нес ей не слова, не объяснения, не попытку хотя бы выглядеть человеком — а документы.Значит, все действительно готово давно.Она смотрела на телефон и понимала: вчера был не разговор. Вчера было уведомление.Остаток дня растянулся мучительно.Алина пыталась делать хоть что-то: собрала постель, открыла окно, поставила стирку, переложила бумаги в ящике, даже достала пылесос, но почти сразу убрала обратно. Невозможно было заниматься домом, когда дом вдруг перестал быть местом безопасности.Около одиннадцати позвонила мама.Алина долго смотрела на экран, а потом сбросила вызов.Сейчас она не могла.Не могла слышать встревоженное:«Что у тебя с голосом?»Не могла отвечать на вопросы.Не могла еще и маму успокаивать, что все нормально, когда ничего не было нормально.Через минуту пришло сообщение:«Ты занята?»Алина не ответила.Еще через десять минут — от Нины:«Как ты?»Она написала:«Жива. Сегодня он приедет с документами».Ответ пришел сразу:«Хочешь, я буду рядом?»Алина посмотрела на экран, потом перевела взгляд на пустую квартиру.Нет. Сегодня ей нужно было выдержать это самой.«Нет. Справлюсь».Нина прислала только одно:«Если что — звони сразу».К шести вечера Алина переоделась.Не потому, что хотела выглядеть для него лучше. Скорее наоборот — потому что не хотела встречать его в домашнем халате, в роли брошенной жены, которой даже не хватило сил одеться. Она выбрала темно-синее платье простого кроя, собрала волосы и впервые за два дня накрасила ресницы.Когда посмотрела на себя в зеркало, увидела не силу.Но уже и не полное разрушение.Лицо было бледным. Губы — слишком сжатыми. Глаза — усталыми. И все же в этой женщине было что-то новое. Как будто внутри нее, под слоем боли, медленно рождался жесткий каркас.В семь ноль две раздался звонок в дверь.Он не опоздал.Конечно.Алина открыла сразу.Максим стоял на пороге в темном пальто, с папкой в руке. Без цветов. Без пакета. Без попытки хоть как-то смягчить свой визит. Его лицо было спокойным, собранным, почти деловым.Ей вдруг подумалось, что именно так он, наверное, выглядит на важных переговорах.Только сегодня переговоры шли о ее жизни.— Привет, — сказал он.— Проходи.Он вошел в квартиру так, будто здесь уже не жил, но еще имел право входить без объяснений.Снял пальто, аккуратно повесил его на вешалку. Этот жест почему-то полоснул особенно остро. Все привычное вдруг стало чужим.Они прошли в гостиную.Максим положил папку на стол и сел в кресло, не спрашивая разрешения. Алина осталась стоять.— Может, сядешь? — спросил он.— Говори так.Он коротко кивнул, открыл папку и вынул несколько листов.— Это заявление. Здесь основные документы. Я уже проконсультировался, чтобы не затягивать.Алина смотрела на бумагу в его руках и чувствовала, как внутри поднимается холод.— Уже проконсультировался, — повторила она.— Да.— Давно?Максим поднял на нее взгляд.— Алина, не начинай.— Почему? Потому что тебе неудобно отвечать?Он отложил бумаги.— Я хочу, чтобы мы прошли через это без лишней грязи.Она усмехнулась.— Без грязи? Ты уже принес ее в дом. Просто теперь хочешь красиво оформить.Его лицо на секунду стало жестче.— Я пришел не для этого.— А для чего? Чтобы я быстро подписала и облегчила тебе переход в новую жизнь?