Книга Жена, которой не было в документах, страница 7 – Виолетта Весна

На сцене ведущая объявила начало благотворительного аукциона. Первый лот — авторский эскиз фасада старой фабрики, с которой началась история компании.

Таисия почти рассмеялась.

Какая аккуратная насмешка.

Эскиз вынесли на сцену в тонкой раме.

Она узнала линию арки, пропорции окон, внутренний дворик, который когда-то предложила открыть вместо того, чтобы застроить дешевым коммерческим блоком.

Ее идея.

Чужой лот.

Чужие аплодисменты.

— Начальная ставка — пятьсот тысяч рублей, — сказала ведущая.

Руки поднялись быстро.

Гордей смотрел на сцену.

Таисия смотрела на Гордея.

Она вдруг поняла: если сейчас уйдет молча, то завтра сядет за его ореховый стол, выслушает аккуратные слова, увидит цифры, квартиру, график детей, пункт о тишине, и ей снова придется решать, кем быть. Женщиной, которая десять лет доказывала любовь терпением. Или женщиной, которая наконец поняла, что терпение тоже иногда становится соучастием против самой себя.

— Миллион двести, — прозвучало из зала.

— Миллион пятьсот.

— Два миллиона.

Ставки росли.

Цена за рисунок, в котором не было ее имени, становилась все выше.

Таисия вспомнила бабушкину мастерскую.

Старое кирпичное здание на окраине.

Неровный пол.

Запах дерева, клея, пыли, высохших трав, которые бабушка почему-то держала в жестяных банках.

Маленькое окно под потолком.

Синие папки в шкафу.

Бабушкин голос:«Тая, дом — это не стены.

Дом — это место, где тебя не надо доказывать».

Тогда она не поняла.

Теперь поняла слишком поздно.

Или не поздно.

— Гордей, — сказала она тихо.

Он не сразу повернулся.

— Что?

— У меня остались бумаги по первому проекту.

Она не знала, зачем сказала это именно сейчас.

Может, хотела увидеть его лицо.

Может, впервые за вечер не смогла удержать удар внутри.

Гордей повернулся медленно.

В его глазах не было удивления.

И это стало страшнее всего.

Было напряжение.

Расчет.

Мгновенная внутренняя проверка: какие бумаги, где, у кого, насколько опасно.

Не «Тая, о чем ты».

Не «какие бумаги».

Он понял сразу.

— Не начинай, — сказал он очень тихо.

— Значит, помнишь.

— Я сказал, не здесь.

— А где?

В кабинете, где ты положишь передо мной соглашение?

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Ты услышала обрывки и делаешь выводы.

— Нет. Я много лет слышала обрывки. Сегодня они наконец сложились.

Ведущая со сцены радостно объявила:

— Три миллиона рублей! Раз! Два!

Зал аплодировал.

Таисия и Гордей стояли рядом с семейным портретом на экране за их спинами. Со стороны они, наверное, казались красивой парой, которая о чем-то тихо советуется во время аукциона.

— Тая, — произнес он так, будто пытался удержать ее на краю.

— Не устраивай сцену. Сегодня важный вечер.

Она посмотрела на него.

На мужчину, которого любила так долго, что любовь успела потерять человеческий голос и стать привычкой беречь его даже от правды.

— Я уже поняла, — сказала она.

— Важный вечер. Важная компания. Важная репутация.

— Ты передергиваешь.

— Нет. Я впервые называю вещи своими именами.

Он хотел ответить, но к ним подошел один из партнеров, и лицо Гордея мгновенно изменилось: с жесткого личного на спокойное деловое.

— Гордей, поздравляю, аукцион идет блестяще.

— Спасибо, — ответил он.

Таисия снова улыбнулась.

Партнер сказал что-то о фасадах, реставрации, культурном коде города.