Книга Жена, которой не было в документах, страница 31 – Виолетта Весна

— Тогда я пойду есть.

Он забрал рисунок и побежал в дом.

Гордей поднялся.

Его лицо снова стало закрытым.

— Где ты была?

— У Лиды.

— С документами?

— С сыном.

— Таисия.

— Да.

И с документами тоже.

— Ты понимаешь, что выносить семейные бумаги третьим лицам— Лида не третье лицо.

Она мой человек.

— Твой человек? Прекрасно.

— Да, Гордей. Оказывается, у меня еще остались свои люди. Это ударило.

Он не показал, но она почувствовала.

— Что ты нашла? — спросил он. Вот так. Не «что ты делала». Не «как Савелий». Что ты нашла?

Таисия посмотрела на дом.

На окна, где одна занавеска в детской чуть дрогнула. Может, Марта уже вернулась и смотрела вниз.

Может, просто сквозняк.

— Пока — себя, — сказала Таисия.

— Опять красивые фразы.

— Тебя они раздражают, потому что их нельзя внести в таблицу?

Гордей шагнул ближе.

— Мне не нравится, что ты начинаешь действовать под влиянием Лиды.

— Нет. Тебе не нравится, что я начинаю действовать.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— Знаю.

— Нет. Это не романтическая борьба за справедливость. Это суды, экспертизы, деньги, грязь, показания, психологи, опека, пресса. Ты думаешь, старые бумажки изменят реальность?

— Они могут напомнить, какой реальность была до того, как ты ее переписал.

Гордей смотрел на нее долго.

Потом тихо сказал:

— Если ты пойдешь этим путем, я уже не смогу защитить тебя от последствий.

Таисия вдруг поняла, что раньше эта фраза ее бы испугала.

Сейчас нет.

Потому что за ней не было защиты.

Только предупреждение владельца, чей забор кто-то посмел толкнуть.

— А я больше не прошу тебя меня защищать, — сказала она.

— Особенно от тебя самого.

Она прошла мимо него к дому.

На пороге обернулась.

Гордей стоял у машины, держа в руке рисунок сына.

Он выглядел не побежденным.

Нет.

До этого было далеко.

Но впервые — не уверенным до конца.

И это было маленькой победой.

В холле Таисия сразу почувствовала: что-то опять изменилось.

Не запах.

Не свет.

Не мебель.

Пустота.

Она поднялась по лестнице почти бегом.

Дверь в спальню была открыта.

На кровати лежала ее одежда.

Не вся.

Часть.

Аккуратно сложенная стопками.

Платья.

Блузы.

Домашний кашемировый костюм.

Несколько пар обуви у стены.

Косметичка.

Две книги с прикроватной тумбы.

Лариса Ивановна стояла рядом, белая как мел.

— Я не хотела, — сказала она сразу.

— Гордей Аркадьевич позвонил. Потом приехала Рената Викторовна.

Она сказала, что это срочно.

Что вы сами просили подготовить гостевую.

Таисия смотрела на вещи.

Вот как выглядит выселение, когда у него хороший вкус.

Без криков.

Без чемоданов у двери.

Просто твои вещи уже не в шкафу.

Она подошла к кровати и взяла свою блузу.

Белую.

Ту, в которой была на первом собеседовании после института.

Она давно ее не носила, но хранила почему-то. Ткань была мягкой, немного пожелтевшей у воротника.

Рената держала ее в руках?

Чужая женщина перебирала ее белье, платья, книги?

Таисия медленно положила блузу обратно.

— Где она? Лариса Ивановна сглотнула.

— Внизу.

В кабинете.

— Хорошо.

— Таисия Сергеевна, я правда— Я знаю.

Она повернулась к двери.

В коридоре стояла Марта.

С рюкзаком на одном плече.

Бледная.

Очень прямая.

Она смотрела на вещи на кровати.

— Ты переезжаешь в гостевую? — спросила она.

Таисия увидела, как у дочери дрожит подбородок.