Книга Жена, которой не было в документах, страница 136 – Виолетта Весна

О Норине, который завтра будет превращать новую боль в новый документ.

О детях, которые днем ели мороженое и спорили о рыбах, а вечером строили запасные выходы из бумаги.

И о себе.

Таисии Ладановой.

Таисии Вересневой.

Женщине, которую сначала вычеркнули из документов, потом попытались закрыть тишиной, потом сделали временной в жизни детей, а теперь оказалось, что ее пытались обойти еще и в схемах активов.

Она больше не спрашивала себя, стоит ли бороться.

Этот вопрос исчез.

Остался другой.

Как бороться так, чтобы не превратиться в того, кто строит выход только для себя.

Она повернулась на бок и увидела на комоде бумажную администрацию Савелия.

Дверь торчала криво.

Запасной выход был приклеен косо.

Но он был.

Таисия закрыла глаза.

Завтра они начнут вскрывать империю Гордея.

Не из мести.

Из необходимости открыть двери там, где слишком долго строили стены.

Рената пришла сама.

Не в дом.

Не к школе.

Не прислала очередное сухое сообщение Гордею с формулировками про корпоративную уязвимость и эмоциональный фактор.

Она пришла в офис Норина.

Это было настолько неожиданно, что помощник Игорь, обычно невозмутимый, заглянул в кабинет с выражением человека, которому принесли не документы, а живую гранату.

— Аркадий Михайлович, к вам Рената Викторовна Штольц.

Таисия сидела напротив Норина с красной папкой на коленях. Лида была рядом, листала копии переписки и делала пометки на стикерах так яростно, будто стикеры были лично виноваты в корпоративных схемах.

Норин поднял глаза.

— Одна?

— Да.

— Без адвоката?

— Говорит, личный разговор. Срочно.

Лида тихо присвистнула.

— Вот и пришла бухгалтерия ада.

Норин посмотрел на нее.

— Лидия Андреевна.

— Все, молчу.

Но вы же сами подумали.

— Я думаю юридически.

— Это хуже.

Таисия почувствовала, как внутри сжалось.

После вчерашнего письма Гордея Ренате было понятно: она ответит. Но Таисия ожидала сопротивления через юристов, через компанию, через новые документы, возможно, через очередную статью.

Не личного появления.

Рената не делала ничего без расчета.

Значит, если пришла сама, расчет был серьезный.

— Я могу уйти, — сказала Таисия.

Норин посмотрел на нее.

— Зачем?

— Если она хочет говорить с вами…

— Она пришла не ко мне.

Она пришла в пространство, где, как ей известно, сейчас есть вы. Иначе записалась бы официально или направила письмо. Вопрос в том, хотите ли вы ее видеть.

Таисия молчала.

Хотела ли?

Нет.

Но еще сильнее не хотела снова быть женщиной, за спиной которой другие обсуждают ее жизнь, документы, детей и прошлое.

— Пусть войдет, — сказала она.

Норин кивнул помощнику.

— Включите запись приема. Предупредите посетителя.

— Да.

Лида наклонилась к Таисии и шепнула:

— Дыши. Не кидайся. Я тоже не буду, хотя у меня серьги боевые.

— Я не буду кидаться.

— Хорошо. Я буду смотреть.

Рената вошла через минуту.

В темно-сером костюме, с идеально уложенными волосами, без сумки — только тонкая кожаная папка в руке. На лице ни усталости, ни смущения, ни следа того, что за последние дни ее отстранили от семейного блока, лишили доступа к календарям детей и потребовали передать архивы, которые она явно считала своим полем контроля.

Она выглядела собранной.

Слишком.

Как человек, который пришел не оправдываться, а ставить условия.