Книга Жена, которой не было в документах, страница 104 – Виолетта Весна

Гордей хотел прослушать сообщение тихо, но Савелий дернул его за рукав:

— Пап, не двигайся. Ты опора.

— Я кто?

— Опора моста. Если ты уйдешь, конструкция рухнет.

Гордей замер с телефоном в руке.

Сообщение включилось само.

Голос Эльвиры Павловны зазвучал в комнате четко, ровно, с той особой старшей интонацией, где просьба уже была почти приказом.

— Гордей, я жду вас всех сегодня к семи. Детям нужно нормальное семейное пространство, а не эта ваша взрослая нервозность по углам. Я приготовлю ужин. Таисии тоже передай, пусть не воспринимает это как переговоры. Просто семья должна хотя бы один вечер вести себя как семья.

Сообщение закончилось.

В гостиной стало тихо.

Савелий медленно убрал руку с кубиков.

— А если семья не умеет?

Марта шикнула:

— Савелий.

— Что? Бабушка сказала «вести себя как семья». Может, надо знать правила.

Гордей посмотрел на Таисию.

Таисия отложила школьные бумаги.

— Ты собирался нам это передать?

— Да.

— В какой форме?

— Не успел выбрать.

— Удивительно.

Марта подняла глаза.

— Мы поедем?

В ее голосе было не желание.

Скорее тревога.

Эльвира Павловна для Марты была не просто бабушкой. Она была частью большого дома, фамилии, привычной системы. Рядом с ней Марта всегда старалась быть ровнее, умнее, взрослее, чем была на самом деле.

Таисия много лет считала это воспитанием.

Теперь видела, сколько напряжения пряталось за этой «хорошей девочкой».

— Ты хочешь? — спросила Таисия.

Марта пожала плечами.

— Не знаю.

Савелий сразу сказал:

— Я хочу, если там будет пирог.

Гордей почти улыбнулся.

— У бабушки всегда есть пирог.

— Тогда я почти хочу.

Но если будут говорить бумажками, я уйду под стол.

— Никто не будет говорить бумажками, — сказал Гордей.

Таисия посмотрела на него.

— Ты уверен?

Он встретил ее взгляд.

— Нет.

Честно.

Коротко.

Без защиты.

Это было новым настолько, что Таисия на секунду не нашла, что ответить.

Марта тихо спросила:

— А можно не ехать?

Гордей повернулся к ней.

— Можно.

Таисия заметила, как дочь удивилась.

Она явно ждала другого: «Бабушка ждет», «надо уважать старших», «это важно для семьи».

Вместо этого отец сказал «можно».

Гордей, кажется, тоже понял, что сделал что-то непривычное.

— Я не буду заставлять, — добавил он.

Савелий поднял руку:

— А пирог?

— Пирог не является основанием для принуждения, — сухо сказала Марта.

— А зря.

Таисия посмотрела на детей.

— Я поеду, если вы оба хотите.

Но если почувствуете, что становится тяжело, мы уедем.

Гордей кивнул.

— Да.

Марта снова удивилась.

— Серьезно?

— Серьезно, — сказал он.

— Даже если бабушка обидится?

Гордей медленно выдохнул.

— Даже если бабушка обидится.

Савелий нахмурился:

— Она обидится.

У нее лицо заранее такое бывает.

Таисия не удержалась и улыбнулась.

Марта тоже.

Решили ехать.

Не потому, что хотелось.

Потому что иногда в семейной войне важно входить в старые комнаты своими ногами, чтобы тебя не обсуждали там без тебя.

До вечера Таисия успела съездить к Норину.

Встречное предложение уже было почти готово. Адвокат выглядел довольным ровно настолько, насколько мог выглядеть довольным человек, для которого радость — это грамотно поставленная запятая в юридическом тексте.

— Пункт о тишине вычеркиваем, — сказал он, показывая документ.

— Вместо него стандартная конфиденциальность по детям и медицинским сведениям.