Книга Жена, которой не было в документах, страница 100 – Виолетта Весна

Лида кивнула:

— Хочу такую надпись на кружке.

Норин повернулся к папке.

— Теперь синяя папка.

Таисия почувствовала, как в комнате изменился воздух.

Словно все трое одновременно подошли к двери, за которой давно что-то ждало.

Норин надел тонкие перчатки.

— Оригиналы руками не трогаем без необходимости.

Лида шепотом сказала:

— Вот белые перчатки, которые я уважаю.

Помощник включил камеру, настроил сканер.

Норин открыл папку.

Документ за документом ложился на стол.

Свидетельство о наследстве.

Оценка мастерской.

Схема участка.

Черновик соглашения о закреплении доли.

Пометки Анны Сергеевны.

Письмо Гордея.

Таисия смотрела, как ее прошлое перестает быть комом в груди и становится перечнем доказательств.

— Письмо важное, — сказал Норин.

— Очень.

— Оно доказывает обещание?

— Оно доказывает осведомленность, намерение, признание вашей роли и понимание риска использования вас как владельца объекта. Это уже немало.

Он отложил письмо.

— Теперь конверт.

Таисия достала его из сумки.

Вера Матвеевна не преувеличила: конверт был старый, плотный, запечатанный.

На нем рукой бабушки:

«Оригинал.

Не отдавать Гордею».

Таисия почувствовала, как горло сжалось.

Норин сфотографировал конверт до вскрытия.

Потом аккуратно раскрыл.

Внутри лежал один лист.

Плотная бумага.

Рукописный текст.

Подпись Гордея.

И подпись Анны Сергеевны как свидетеля.

Норин прочитал молча.

Потом передал помощнику для сканирования.

— Что там? — не выдержала Лида.

Норин поднял глаза на Таисию.

— Расписка о том, что Гордей Вереснев подтверждает получение от Таисии Ладановой имущественного вклада в виде прав на объект мастерской и земельный участок для обеспечения запуска проекта, обязуется после завершения первого этапа проекта оформить ее участие в прибыли или долевом владении на условиях, подлежащих отдельному соглашению.

Таисия закрыла глаза.

Слова были сухие.

Неровные.

Не идеальные юридически.

Но они существовали.

Они были.

На бумаге.

С его подписью.

Лида тихо сказала:

— Вот тебе и «вера не является основанием».

Норин посмотрел на нее строго.

— Эмоции потом.

— Я одной фразой.

— Фраза хорошая, но потом.

Таисия открыла глаза.

— Это поможет?

Норин не стал сразу отвечать.

Он взял лист, перечитал, посмотрел на просвет, потом на подпись.

— Это серьезный документ. Не идеальный. Здесь есть неопределенность по условиям будущего оформления.

Но в связке с письмом, аудио, перепиской, платежами и проектными материалами — да, это существенно усиливает позицию.

— Значит, я не просто помню.

— Теперь вы не просто помните.

Таисия кивнула.

И вдруг слезы подступили так резко, что она не успела отвернуться.

Она не рыдала.

Просто две слезы скатились по лицу.

Лида молча положила рядом салфетку.

Норин сделал вид, что изучает документ.

За это Таисия была ему благодарна.

Потому что это были не слезы слабости.

Скорее реакция тела, которое слишком долго держали в положении «докажи, что ты была».

И вот доказательство лежало на столе.

Старое.

Пожелтевшее.

С подписью мужчины, который вчера еще предлагал ей молчание в обмен на квадратные метры.

— Простите, — сказала она.

Норин не поднял глаз.

— Не за что.

Но на встрече с другой стороной лучше так не делать.

Лида возмущенно выдохнула.

— Аркадий Михайлович!

— Что? Я предупреждаю.

Таисия вдруг улыбнулась сквозь слезы.