Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 83 – Виолетта Весна

Арина посмотрела на него.

Он посмотрел в ответ.

И уже сам исправился:

— Хочу ехать.

Но если поеду, Совет заметит. Значит, останусь и подготовлю обращение к родам.

— Я поеду, — сказала Арина.

— Вы едва стоите, — возразила Ливия.

— Именно моя кровь услышала ее.

— Тогда я с вами.

— Да.

Мирена поднялась.

— И я.

— Почему? — спросила Арина.

— Потому что Дом тихой опеки может стать моим будущим, если Совет решит, что я тоже нестабильна. Я хочу увидеть его раньше, чем он увидит меня.

Тарвик вздохнул.

— Я тоже еду.

Дамиан повернулся.

— Вам нужно готовить документы.

— Я подготовил черновики, ваши люди перепишут.

А женщину, которую двадцать девять лет считали безумной из-за имен, должен опросить тот, кто умеет не принять чужой диагноз за факт.

Олден тихо сказал:

— Я останусь с лордом Ровенхольдом. Нужен маг, чтобы проверить ответ Совета и защитить документы.

Дамиан кивнул.

План сложился быстро.

Слишком быстро, как всегда складываются планы, когда опасность не дает времени на страх.

Через полчаса у бокового выхода снова стояла карета. На этот раз темно-зеленая, из старых запасов резиденции, без знака Ровенхольдов. Арина надела серый плащ, Мирена — темный, Ливия взяла сумку с бельем и лекарственными мелочами, чтобы выглядеть сопровождающей. Тарвик нес папку и маленький дорожный футляр с печатью архивариуса.

Дамиан проводил их до кареты.

Они остановились у дверцы.

— Если Совет придет, — сказала Арина, — не отдавай браслеты.

— Не отдам.

— И документы.

— Не отдам.

— И не дай объявить тебя нестабильным в твое отсутствие.

Он почти улыбнулся.

— Постараюсь выглядеть пугающе разумным.

— У тебя получится первая часть.

— Работаю над второй.

Ливия громко кашлянула, глядя в сторону.

Мирена сделала вид, что изучает ремень на перчатке.

Арина вдруг поняла, что этот короткий обмен звучит почти легко. Почти как прежняя близость, только без прежнего молчаливого долга. Это испугало.

Она сразу стала серьезнее.

— Мейра Осс может быть не в состоянии говорить.

— Даже если нет, ее существование важно.

— Да.

Дамиан опустил голос.

— Береги себя.

Она посмотрела на него.

— Это просьба?

— Да.

— Тогда принимается.

Но без обещаний, которые от меня не зависят.

— Хорошо.

Он отступил.

Карета тронулась.

Арина не оглянулась сразу.

Только когда они выехали за ворота, позволила себе посмотреть в маленькое заднее окно.

Дамиан стоял у входа в дом.

Один.

Черный силуэт на фоне темного камня.

Не тюремщик.

Не спаситель.

Союзник, которому еще предстояло доказать, что это слово не станет новой формой власти.

Мирена сидела напротив, молчаливая.

Ливия проверяла сумку.

Тарвик уже писал что-то на коленях, несмотря на тряску.

— Что вы пишете? — спросила Арина.

— Заголовок.

— К чему?

— К жалобе, которую мы, вероятно, подадим после посещения Дома тихой опеки.

— И как заголовок?

Тарвик прочистил горло.

— «О незаконном содержании женщин, признанных нестабильными вследствие знания правды».

Ливия сказала:

— Длинно.

— Правда редко помещается в короткие заголовки.

Мирена посмотрела в окно.

— А если Мейра не захочет говорить?

Арина почувствовала слабое тепло на руке.

Не боль.

Отклик.

— Тогда мы хотя бы скажем ей, что имена начали возвращаться.

Карета повернула на восточную дорогу.

Ауренгард остался за спиной, но Башня печатей все еще была видна между крышами — белая, высокая, спокойная снаружи. Где-то внутри нее Совет выбирал новую жену, новую клетку, новую формулировку для старой власти.