Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 51 – Виолетта Весна

Арина не двигалась.

Дышать было страшно.

Северина повернула к ней голову.

— Не отдавай.

Но и не рви. Возвращай.

— Как? — прошептала Арина.

— Эхо не держит чужой крик. Оно возвращает его источнику.

Марсена вскинула руку.

— Молчать!

Заклятие сорвалось с ее пальцев.

Дамиан появился раньше, чем удар достиг Арины.

Не из воздуха.

Из бокового коридора.

Темный, быстрый, злой настолько, что стражники за ним не сразу решились приблизиться. За его спиной не было раскрытых крыльев, но тень поднялась огромной стеной. Заклятие Марсены ударило в эту тень и рассыпалось синими искрами.

— Я сказал, — произнес Дамиан, — что не позволю.

Арина смотрела на него и понимала: он пришел за ней, несмотря на план, несмотря на риск, несмотря на то, что его могли объявить нестабильным.

И это было плохо.

И хорошо.

И страшно.

Тарвик возник за его плечом, запыхавшийся, с папкой под мышкой.

— Формально, — сказал он, тяжело дыша, — это не вторжение. Мы вошли после сигнала тревоги, чтобы удостовериться в сохранности спорной печати. Очень неудобно, но юридически терпимо.

Ливия выглянула из-за него с подсвечником в руке.

— А я просто за ней.

— Вы все сошли с ума, — прошептала Мирена.

— Да, — сказал Тарвик.

— Но с документами.

Марсена стояла между ними и выходом.

Стражники за ее спиной ждали приказа.

Северина почти исчезла, но ее голос еще звучал в воздухе.

«Возвращай источнику».

Арина подняла оба браслета.

Свой — темный, холодный, с серебряной нитью.

Северинин — старый, пульсирующий слабым светом.

Дамиан резко вдохнул, увидев второй.

— Мать.

Слово было едва слышным.

Северина посмотрела на него.

На мгновение в ее лице появилась такая боль, что Арина поняла: смерть не всегда заканчивает материнскую любовь. Иногда ее просто запирают в металле и называют отложенным закрытием.

— Дамиан, — сказала тень.

Он пошатнулся.

Арина шагнула к нему, но остановилась. Не сейчас. Не при Марсене. Не при стражниках.

Марсена подняла руку.

— Задержать их.

Стражники двинулись.

И тогда Арина поняла: если она сейчас просто побежит, они не успеют. Если отдаст браслеты — проиграют. Если разорвет связь — может убить Дамиана. Оставался четвертый путь, о котором сказала Северина.

Возвращать.

Не удерживать.

Не рвать.

Возвращать.

Арина сжала свой браслет в левой руке, браслет Северине — в правой.

Серебряная боль прошла через тело.

Не как нож.

Как распахнутая дверь, за которой слишком много голосов.

Она увидела цепи, уходящие от браслетов в глубину Башни. Одна к Дамиану. Одна к старому проклятию Ровенхольдов. Многие — к другим печатям. И самая толстая, почти черная внутри серебра, тянулась вверх, к кабинету Совета, к человеку с тростью и мягким голосом.

Вирен Салкрофт.

Не создатель всей системы.

Но тот, кто держал ее сейчас.

Арина подняла руки.

— Я не держу.

Серебро вспыхнуло.

Марсена закричала:

— Не смейте!

— Я не рву.

Камень под ногами дрогнул.

Дамиан попытался шагнуть к ней, но Тарвик схватил его за рукав.

— Не мешайте! Кажется, впервые за ночь кто-то делает что-то правильно!

— Я возвращаю, — сказала Арина.

Серебряные цепи натянулись.

На миг ей показалось, что тело не выдержит. Что кровь слишком тонкая, кости слишком слабые, сердце слишком человеческое для всех этих чужих браков, проклятий, договоров и обручей. Она не дракон. Не магистр. Не глава рода. Не советница.