Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 105 – Виолетта Весна

В зале стало тихо.

Так тихо, что Арина услышала собственное сердце.

Астерия долго молчала.

Потом спросила:

— А если она сама предложит?

Дамиан ответил не сразу.

Вот здесь была настоящая проверка.

Не в красивом отказе от чужой жертвы. А в том, сможет ли он не отобрать у нее даже право на собственное решение.

Он повернулся к Арине.

— Тогда я буду бояться, — сказал он.

— И все равно это будет ее выбор.

Но я не попрошу.

Арина почувствовала, как что-то внутри нее сжалось.

Не прощением.

Нет.

Другим. Тяжелым, теплым, страшным.

Возможностью.

Она медленно отпустила его руку.

Не отдаляясь.

Просто чтобы стоять сама.

— Я не дам кровь на камень, — сказала Арина.

Астерия улыбнулась.

— Мейра еще помнит.

— Она сказала: камень попросит по-старому. Я не хочу по-старому.

— Тогда как?

Арина посмотрела на договор.

Пластина дышала. Буквы на ней то проступали, то исчезали. Она не могла прочитать древний язык полностью, но кровь понимала смысл. Первый дракон Ровенхольдов потерял крылья после северного падения. Совет предложил удержать проклятие через девушку с эхо-кровью. Ее кровь отражала разрушение, принимала откат, позволяла дракону летать. Потом это назвали браком. Потом долгом. Потом законом.

— Я не буду удерживать, — сказала Арина.

— И не буду рвать так, чтобы удар пришелся на тех, кого тоже обманули. Я верну договору имена.

Астерия смотрела внимательно.

— И что это изменит?

— Если закон стоит на безымянной жертве, он может притворяться порядком. Если в нем будут имена, всем придется увидеть, кто платил.

— Увидеть мало.

— Тогда я верну долг туда, где его создали. Не в Дамиана. Не в Мирену. Не в женщин.

В сам договор. Пусть он больше не питается чужим молчанием.

Тарвик почти беззвучно прошептал:

— Как это записать…

Верн ответил так же тихо:

— Сначала выживем.

Астерия провела рукой над пластиной.

Буквы вспыхнули.

— Договор не живой.

— Но его держат живые, — сказала Арина.

— Совет, роды, те, кто пользуется им. Пусть каждый, кто захочет сохранить старый закон, сам подпишет его своей кровью, своим именем, своей болью. Без женщин вместо чернил.

По залу прошел гул.

Олден выдохнул:

— Это изменит контур. Если договор примет личное возмещение вместо удерживающего, брачные стабилизации станут невозможны без прямого участия выгодополучателя.

— По-человечески, — сказала Ливия.

Тарвик ответил:

— Кто хочет летать за чужой счет, должен сам заплатить.

— Вот теперь понятно.

Дамиан смотрел на Арину так, будто видел, как она открывает дверь, которую его род веками считал стеной.

Астерия подняла руку.

— Чтобы договор услышал, нужна кровь дракона, который отказывается от выгоды.

Дамиан вышел вперед сразу.

— Моя.

Арина напряглась.

Астерия сказала:

— Нужна эхо-кровь женщины, которая возвращает имя первой.

Дамиан резко повернулся.

— Нет.

Арина посмотрела на него.

Он замер.

Боль прошла по его лицу.

— Я не прошу, — сказал он тихо.

— Но боюсь.

— Я тоже.

— Ты можешь отказаться.

— Знаю.

— Даже сейчас.

— Знаю.

Она подошла к столу.

Не к Дамиану.

К договору.

— Сколько? — спросила она у Астерии.

— Не столько, сколько просит камень. Столько, сколько назовет имя.

— Что это значит?

— Эхо-кровь не обязана литься. Иногда достаточно следа, если за ним стоит воля.

Мейра улыбнулась.

— Старые мужчины всегда любили чаши. Думали, чем больше крови, тем сильнее закон. Глупые. Самое сильное — согласие, которое нельзя купить.