Книга Развод с драконом. Я вышла за его палача, страница 28 – Виолетта Весна

— Я пойду, — сказала я. — Хочу услышать, чего он требует от меня и Яна. Только при служащем.

Фрида кивнула и подвинула мне сахарницу.

Я достала деньги за наше проживание. Тетка пересчитала их, отделила плату за стирку и убрала остальное в ящик. Мы договорились о дровах на следующий месяц. После этого я смогла допить настой, не прикидывая, сколько еще дней живу у нее в долг.

На следующий день в судебной приемной писец сверил мое прошение с документами. О причинах развода мне хотелось говорить как можно короче.

— Я застала мужа с другой женщиной. Он не отрицал связь. Совместную жизнь продолжать не хочу.

Я назвала Селесту Вирн. Писец записал имя без всякого выражения на лице, и я была ему за это благодарна.

Мы говорили с закрытой дверью. И все же я испытывала стыд, словно объяснять пришлось собственный поступок.

— Что касается опеки, — продолжил служащий, — вам нужно изложить, почему решения о лечении и проживании ребенка не могут оставаться совместными. Медицинские заключения приобщены. Расследование о применении чар идет отдельно.

— Я не могу сказать, что видела, как Гердан велел причинить Яну вред. Не видела. Но я слышала, как он требовал исполнить приказ. Я просила дать сыну время и позвать другого врача. Муж меня не слушал.

— Кто присутствовал при этих словах?

Я перечислила тех, кого помнила, в том числе Мартена. Его тоже предстояло вызвать на заседание.

Писец отметил свидетелей и дал мне прочесть записанное. Я убрала из одной фразы слово «всегда». Гердан не всегда отказывался слушать меня.

Перед уходом я подтвердила, что приду на встречу с мужем завтра. Нам выделили отдельную комнату. Судебный секретарь должен был присутствовать с начала до конца.

Дома Ян сидел за столом и раскладывал на листе деревянные щепочки. Фрида ушла за покупками после моего возвращения. Я подняла с пола обрезок нити, заглянула сыну через плечо.

— Что это будет?

— Пока не знаю. Я проверяю, какие ровные.

Он подвинул к себе коробку. Я заметила, что одна из реек лежит почти у края, и переложила ее глубже на стол.

— Не трогай, пожалуйста. Она там была нужна.

— Может упасть. Потом придется нагибаться.

— Я попрошу поднять.

Я вернула рейку на место, но уходить не стала. Хотелось убедиться, что он не устал больше, чем показывает. Через несколько минут сын положил щепочку.

— Мам, можно я останусь один? Ты стоишь, и я жду, что опять что-нибудь делаю неправильно.

— Я ничего такого не думаю.

— А я думаю. Если подвинусь — ты спросишь, больно ли. Если не подвинусь — скажешь, что пора лечь. Я просто хочу посидеть.

Он говорил сердито, но не повышал голоса. Я могла бы объяснить, почему слежу. Он бы выслушал и, наверное, позволил мне остаться, хотя хотел побыть один.

— Хорошо. Я буду у себя. Позови, если понадоблюсь.

— И дверь можно прикрыть?

Я посмотрела на кровать, воду, ровный пол между столом и дверью.

— Можно.

В своей комнате я взяла шкатулку и закончила синий мешочек для его мелочей. Затянула шнурок, проверила, легко ли он ходит, расправила шов. Потом занялась шторами. Пришлось считать стежки, чтобы не прислушиваться к каждому звуку через коридор.

Я услышала, как Ян двигает стул, и поднялась. Постояла возле кровати и снова села.

Через некоторое время он позвал:

— Мам, принеси, пожалуйста, книгу с птицами. Я ее убрал наверх.