Книга Развод с драконом. Я вышла за его палача, страница 15 – Виолетта Весна

— Аделина, останьтесь. Он возвращается. Дайте ему место.

Я замерла у стула.

Лекарь шагнул к стене, оставляя свободным настил. Ян попытался подтянуть лапы, но на этот раз привычная судорога не прервала движение. Он свернулся, пряча голову, и я увидела, как исчезает темная чешуя возле плеча.

На покрывале появилась человеческая ладонь. Пальцы ухватили ткань и сразу выпустили. Эльза подняла приготовленную простыню.

— Не торопись, Ян. Лежи, как лежишь. Я рядом.

На настиле лежал мой сын. Каштановые волосы прилипли ко лбу. Он зажмурился от света и попытался подтянуть колени.

— Мам, накрой меня.

Я шагнула вперед и приняла у Эльзы край простыни. Мы укрыли его, и только тогда я смогла посмотреть ему в лицо.

— Не смотрите, — прошептал он, отвернувшись к стене.

Я сразу отошла к его голове, поправила ткань на плече и ответила:

— Хорошо. Все, ты накрыт.

Слезы текли по щекам, попадали на подбородок. Я вытирала их тыльной стороной ладони, боясь, что Ян услышит, как я плачу, и решит, будто опять сделал что-то не так.

Он открыл глаза.

— Мне холодно.

Эльза попросила одеяло. Пока его приносили, она проверила пульс сына и коротко поговорила с коллегой. Я поправляла простыню, хотя она лежала ровно. Мне все хотелось что-нибудь сделать, и приходилось останавливать себя, чтобы не мешать.

— Рубашка, — вспомнила я. — У меня есть его рубашка.

— Чуть позднее. Сейчас согреем и посмотрим, как он себя чувствует. Воду дадим понемногу.

Я опустилась на колени возле настила.

Ян высунул из-под одеяла руку. Я протянула свою, не зная, хочет ли он взять меня за пальцы или просит поправить ткань. Он сам ухватился за мою ладонь.

Рука была маленькой и горячей. Перед первым обращением я спорила с ним, что ногти нужно подстричь к занятиям. Теперь просто держала его и не могла вспомнить, чем кончился тот спор.

— Ты здесь была? — спросил он.

— Здесь. Все время, пока тебя лечили.

— Я слышал. Только говорить не мог.

Я наклонила голову, прижав его пальцы к своей щеке. Он не стал отнимать руку.

Эльза позволила нам немного побыть так, затем попросила освободить место для осмотра. Я пересела ближе к голове и держала руку сына, пока он сам не разжал пальцы.

Потом принесли низкую кровать на колесах. Двое служителей помогли перенести Яна, не снимая одеяла. Он морщился, когда пришлось пошевелить ногами, и я каждый раз порывалась спросить, где болит. Эльза уже спрашивала сама, поэтому мне оставалось слушать ответы.

Я узнала, что у него ломит плечи, саднит кожа на руках, тянет спину. Он отвечал тихо, сердился, когда не удавалось объяснить точнее, и один раз попросил, чтобы вопросов больше не задавали.

Эльза закончила осмотр и сказала мне, что действующих чар больше нет. Повреждения и слабость остались, ими еще предстояло заниматься. Затем она отошла, чтобы дать Яну отдохнуть.

Лишь тогда я поняла, как много сил тратила на попытки угадать, что с ним происходит. Теперь он мог сам сказать: «Не трогай», «Дай воды», «Мне неудобно». Я слушала каждую такую просьбу и старалась выполнить именно ее, не добавляя сразу еще десяток вопросов.

После отдыха мы надели на него мягкую рубашку. Я придерживала рукав, пока он осторожно просовывал руку. Сын нахмурился, когда ткань задела перевязку, но ворот не вызвал жалоб.

— Так лучше? — спросила я.