Книга Мультивселенная под снос, страница 6 – Леон Монтан

Асмодей, почувствовав энергетический всплеск, мгновенно материализовался в кабинете, его глаза полыхали золотом.

— Что, во имя всех кругов, происходит?!

— Моя стена ушла в соседнюю вселенную! — возмущенно воскликнула Марго. — И там какие-то хамоватые девицы с плазменными винтовками!

Асмодей посмотрел на просвечивающую стену, затем на след от плазмы на полу. Его лицо приняло задумчивое выражение.

— М-м-м, да. Действительно. Очень... необычно. Хотя, после Тео, что нас теперь может удивить?

— Да что значит "после Тео"?! — Марго развела руками. — Он сломал геометрию, но не географию! У него просто поехало все, что движется. А тут...

В этот момент сквозь другую, уже обычную стену кабинета, проросла огромная, ярко-оранжевая тыква. Она росла, пока не достигла размеров баскетбольного мяча, а затем лопнула, разбрызгивая вокруг мякоть и семечками.

Асмодей внимательно осмотрелся.

— Помидоры бабы Нины в Секторе Обжорства. Демоны говорят на... идише. Твоя стена транслирует какую-то космическую перестрелку, и эта твоя тыква...

— Эта тыква не моя! — заявила Марго. — Она явно из другого мира! И откуда-то из осеннего.

Асмодей отмахнулся от падающих семечек.

— Все это, моя дорогая, всего лишь остаточные явления. Лимб – живой организм. Когда его перестраивают, он иногда чихает. Пространственно-временные чихи. Или, может быть, какие-то мелкие, локальные баги в архитектуре. Тео, знаешь ли, внес такой хаос в саму ткань мироздания, что мы еще долго будем расхлебывать.

Марго нахмурилась. Она была практиком. Она любила, когда все было понятно, а эти "пространственно-временные чихи" ей совсем не нравились.

— Списывать все на Тео — это, конечно, удобно, — произнесла она, отковыривая тыквенную мякоть от своего скетчпада. — Но эти "чихи" становятся слишком... частыми. И слишком... системными.

Асмодей подошел к ней, обнял, и его взгляд скользнул по голографическому чертежу «Перекрестка Судеб».

— Возможно, тебе просто нужно отдохнуть, главный архитектор. Этот проект выматывает. Позволь мне взять тебя в один из новых кругов. Мы устроим там... небольшой архитектурный эксперимент. Лично.

Его золотые глаза горели обещанием. Марго знала, что за этим "экспериментом" скрывалось, и, честно говоря, это звучало весьма заманчиво. Однако чувство беспокойства не отпускало ее. Эти аномалии были слишком разнообразны, слишком синхронны, чтобы быть просто "чихами". Они были похожи на симптомы.

Она кивнула Асмодею. Возможно, он был прав. Возможно, она просто слишком устала. Она ведь только что отстроила целый ад, в конце концов. Нужна была передышка, и еще один поцелуй от ее личного владыки ада, чтобы забыть о летающих помидорах и хамоватых девицах с плазменными винтовками.

Но где-то далеко в тенях, Шрёдингер, который наблюдал за всем этим через портал в свой "личный хаб квантовых парадоксов", недовольно покачал головой.

"Чихи, говорите?" — мяукнул он сам себе. — "Эти глупые двуногие никогда не видят леса за деревьями. Это не чихи. Это хрипы. Хрипы умирающей мультивселенной."

Он потянулся и с аппетитом доел свой оладушек из серной муки, предвкушая грядущий космический бардак. Ибо только в бардаке истинный кот чувствовал себя по-настоящему живым.

Шрёдингер всегда считал себя вершиной интеллектуального и квантового превосходства. Он был существом парадокса, воплощенной неопределенностью. Он мог быть одновременно живым и мёртвым, здесь и там, сытым и голодным, в зависимости от того, кто на него смотрел (и как много круассанов было украдено). Его мозг, состоящий из переплетенных нитей чистой вероятности, улавливал самые тонкие вибрации мультивселенной, которые были недоступны ни демонам с их грубой силой, ни людям с их линейным мышлением.