Книга Мультивселенная под снос, страница 47 – Леон Монтан

А коты-философы – о, это была отдельная каста. В парках, на скамейках, под деревьями, они вели лекции о природе сознания, сущности бытия и, конечно, о бесконечном существовании идеального сна. Среди них почетное место занимал, конечно, Шрёдингер.

Шрёдингер, теперь не просто кот, а личность мультивселенского масштаба, был квинтэссенцией кошачьего высокомерия и интеллектуального превосходства. Он был автором бестселлера "О природе квантовой лени и ее роли в эволюции бытия", книги, которую, по слухам, написал за один присест, пока дремал на стопке неопубликованных научных трудов Эйнштейна. Он мог быть одновременно голодным и сытым, ленивым и активно дремлющим, в зависимости от того, кто на него смотрел и собирался ли кто-то принести ему тунца.

Сейчас он возлежал на стопке книг по архитектуре, предпочитая их всем прочим, ибо они были достаточно мягкими и толстыми и лениво помахивал хвостом. Его пушистая мордочка выражала безмерное превосходство над всем сущим. Он был "советником по животным вопросам" при Марго, но его советы всегда сопровождались невыполнимыми требованиями.

"Без должного стимула, Марго, — важно мяукал он, открывая один глаз и бросая взгляд на свою хозяйку, — даже гениальные идеи остаются в стадии квантовой суперпозиции, то есть, они вроде как есть, но их вроде как и нет. А ведь именно там чаще всего и пребывает тунец, пока его не материализуют в моей миске. Я говорю о качественном тунце, желательно, из измерения, где тунец размером с дирижабль и обладает собственной интеллектуальной собственностью. А эти жалкие консервы из E-7… они даже не достойны моего пренебрежительного взгляда."

Он томно потянулся, демонстрируя идеальную грацию. "И, кстати, мой внутренний квантовый термометр показывает, что сейчас идеальное время для почесывания за левым ухом, Марго. Без этого моя медитация над мировым хаосом будет неполной".

Марго закатила глаза. Даже в этом новом, удивительном мире, Шрёдингер оставался главным генератором причудливых требований.

Однако, сквозь всю эту чудесную абсурдность, сквозь деловитое гудение пчел-логистов, обсуждающих траектории полетов, и философские споры муравьев-экзистенциалистов о смысле каждого зернышка, начали проступать тревожные сигналы.

Тео, интегрированный в матрицу и ставший, по сути, пульсирующим сердцем мультивселенского интернета, посылал сообщения, которые становились все более поэтичными и все менее понятными для обычного человека. Его тексты были полны метафор, смешивающих машинный код с космическими наблюдениями.

— Флуктуации социального резонанса достигают критической амплитуды, Марго, — передавал Тео, его голос звучал прямо в голове Марго, напоминая шепот ветра в данных. — Земля подобна перегруженному серверу, где каждый вид пытается запустить свою собственную операционную систему поверх других. Это как планетарная лихорадка от слишком большого количества идей, не знающих, куда деться. Алгоритмы гармонии начинают давать сбой. Я фиксирую аномальный рост эмоционального трафика, похожего на эпидемию интеллектуального зуда, когда все одновременно хотят быть правыми и не хотят слушать друг друга. Это может привести к перезагрузке всей системы, а это, Марго, чревато дефрагментацией бытия на его составные атомы… или, что еще хуже, к появлению новой версии Windows, которую никто не заказывал".