Книга Мультивселенная под снос, страница 28 – Леон Монтан

Шрёдингер нажал на «Пуск». Портал открылся со звуком «Чпок!», как будто кто-то открыл бутылку шампанского размером с галактику. Но вместо обещанного мавзолея хранителей их затянуло в… никуда.

Яркая вспышка озарила всё вокруг, после чего их выкинуло в ослепительно-белую пустоту. Это было похоже на то, как если бы вас заперли внутри гигантского чистого листа бумаги, на котором кто-то забыл нарисовать жизнь.

— Ошибка! — заорал Шрёдингер, его голос доносился откуда-то издалека. — Нас перехватили! Это «карантинная зона»! Матрица включила режим «безопасное извлечение флешки»!

Пространство начало сжиматься. Стены этой белой комнаты двигались на них с неумолимостью кредиторов. Мальфаса, Лилит и бабу Нину отрезало мерцающей стеной, похожей на битые пиксели.

— Марго! Асмодей! — кричала Лилит, колотя по стене каблуком. — Нас разделило! Нас сейчас… аннулируют!

— Спокойно! — рыкнул Асмодей, пытаясь пробить стену плечом. Но его плечо просто проходило сквозь неё, как сквозь кисель. — Мы в кармане реальности! И этот карман явно собирается нас прихлопнуть, как назойливых мух!

Марго тыкала в планшет, но тот выдавал только надпись: «Ошибка 404: Смысл жизни не найден. Нажмите Х для самоуничтожения». — Она нас изолировала! — выдохнула Марго. — Это… это космический шредер. Нас сейчас просто сотрут из памяти, как неудачное селфи!

Стены сжимались. Воздуха становилось меньше, чем совести у Мальфаса. Ослепительный свет жег глаза. Это был конец. Скучный, белый, стерильный конец.

Асмодей обернулся к Марго. В его золотых глазах отражалась белизна. Он выглядел как бог, который осознал, что его верующие перешли на подписку в другом приложении.

— Кажется, Архитектор, мы допрыгались, — прохрипел он. — Нас сотрет механизм, у которого даже нет чувства юмора. Обидно, чёрт возьми.

Марго посмотрела на него. В этом сужающемся аду, где не было ни звука, ни надежды, Асмодей казался единственным реальным объектом. Его ярость, его мощь, его… ну ладно, его чертовски привлекательная демоническая рожа. Впервые её логичный ум сказал: «Да к чёрту всё».

— Нет, — прошептала она. — Я не позволю какой-то таблице Excel решить, когда мне исчезнуть.

Она сделала шаг к нему. Стены были уже так близко, что их можно было потрогать локтями. Смерть дышала им в затылок стерильным холодом. Асмодей посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего у Марго внутри всё скрутилось в узел, который не развязал бы и величайший математик.

Это был бунт. Самый настоящий, грязный и честный бунт против тишины.

— Если умирать, — прорычал Асмодей, притягивая её к себе, — то так, чтобы у этой матрицы вылетели все предохранители от нашего неприличия!

Их губы столкнулись с силой лобового столкновения двух поездов, груженых динамитом. Это был не поцелуй, это была война за право чувствовать. Одежда полетела в разные стороны, словно её сдуло ураганом их общего отчаяния.

Асмодей вжал её в невидимую, пульсирующую стену. Его руки, горячие как жерло вулкана, сминали её кожу, оставляя пылающие следы. Марго впилась ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы и дикую пульсацию его адской крови.

— Давай, демон! — выдохнула она ему в рот. — Покажи этой системе, что такое ошибка вычисления!

Он вошел в нее одним мощным, грубым толчком, выбивая из легких воздух и остатки здравого смысла. Марго вскрикнула, запрокинув голову, её тело выгнулось дугой, принимая его неистовый напор. Это была не любовь, это была чистая, концентрированная ярость жизни. Каждый его удар был как молот по наковальне реальности. Стены кармана задрожали.