Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 139 – Анна Ротш

Голова раскалывалась — это было первое, что понял Ноктифер, когда сознание с неохотой стало к нему возвращаться. Виски пульсировали, затылок ныл, мешая сосредоточиться даже на простом — на том, чтобы для начала открыть глаза.

Он чувствовал, как простыни под ним сбились в комья, как одежда, в которой он спал, прилипла к телу, пропитавшись потом и алкоголем. Он не помнил, когда разделся — и разделся ли вообще. Да и был ли в этом хоть какой-то смысл?

С трудом заставил себя открыть глаза: свет, просачившийся сквозь плотные шторы, заставил его вновь зажмуриться. Неспеша он приподнялся на локте, чувствуя, как мир качнулся перед глазами, и сел на краю кровати, опустив голову в ладони.

И вдруг — обрывок. Короткий, почти невесомый, но такой живой, что он задержал дыхание, боясь его спугнуть.

Её лицо. Её руки. Её голос, который он слышал сквозь звон в ушах.

Но было и что-то ещё. Вернее — кто-то. Некая тень в дверном проёме. Он ей кивал — кивал снова и снова, не говоря ни слова, да и не понимая,что ему говорят. Голос был чужим, но знакомым. Или нет? Он не мог вспомнить — голова не давала сосредоточиться.

— Ваше высочество? — голос слуги из-за двери был робким и даже испуганным. — Позвольте помочь вам с утренним туалетом?

Ноктифер не повернул головы. Не открыл глаз. Только сжал пальцы в кулаки и выдохнул одно-единственное:

— Проваливай.

Голос его был хриплым и оттого чужим. Слуга замер на мгновение, а потом шаги затихли в коридоре, и он снова остался один.

Ноктифер всё же поднялся. Мир вновь качнулся, но он удержался, ухватившись за спинку кровати. Подошёл к шкафу, открыл его, вытащил чистую рубашку и новые штаны. Рубашку он положил на край кровати, штаны — на уцелевший стул. Стянул с себя старые брюки — те упали на пол безвольной кучей. Он поднял их за низ, собираясь бросить в угол, — как из кармана выпал листок. Ноктифер заметил его только, когда его босая нога коснулась бумаги. Он опустил взгляд, наклонился, поднял листок, развернул и прочитал вслух с попытки четвёртой:

«Лилия здешних вод»

Он уставился на слова, чувствуя, как они отдаются в голове знакомым эхом. Он слышал их раньше — но где? Когда? Ноктифер провёл пальцем по бумаге, пытаясь нащупать ответ, но боль в висках вынудила его зажмуриться.

И вдруг — новый обрывок. Голос говорит, говорит, говорит... Это был Унсин? Отец? Это вообще мужчина был? Бессмыслица.

Он надел новые штаны, а забытая рубашка так и осталась лежать на краю кровати. Не хотел больше оставаться в этой комнате. Не хотел смотреть на эти стены, на эти пустые графины, на этот хаос, который сам же и создал. Ему нужно было выйти и проветриться. Хотя бы в сад.

Небрежной походкой он направился к двери, когда вдруг остановился. Вернулся к столу, взял листок, свернул его и сунул в карман.

Лишь в коридоре ему стало лучше: здесь и правда было прохладно. Ноктифер уже почти дошёл до выхода, ведущего в сад, когда на пути ему встретился Унсин.

— Доброе утро, племянник. Хотя-я-я, глядя на тебя, я бы сказал, что утро это выдалось не самым многообещающим.

Унсин перевёл взгляд на его голый торс, на растрёпанные волосы, на лицо — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.

— Погода сегодня, говорят, обещает быть… свежей, — сказал он, разглядывая потолок. — Хотя кто знает, что принесёт этот день. Ветра, облака…