Книга Ненужная третья жена дракона-архимага, страница 31 – Юлий Люцифер

— Значит, опять у Эстрана.

— Запрос теперь письменный. Он не сможет потом сказать, что не понял, что именно мы просили.

После обеда Нерис разрешила ненадолго зайти к Севрине. Я отнесла ей две шпильки, которые вчера сунула в карман и забыла вернуть.

В ее спальне шторы были раздвинуты наполовину. У кровати стояли таз с водой и чашка, на стуле лежало платье с нерасстегнутой застежкой у манжеты. Вероятно, служанке пришлось стянуть рукав как получилось. Я остановилась у порога, не зная, можно ли войти дальше.

— Кладите сюда, — сказала Севрина, заметив шпильки у меня в руке.

Я положила их на столик. Ее волосы были кое-как заплетены и убраны на одно плечо. Без тугой прически она выглядела моложе, но усталость стала заметнее.

— Нерис сказала, вы смотрели гребень.

— Смотрели. Мой ремонт цел.

— Я не спрашивала о вашем ремонте.

— Эстран спросил.

Она повернула лицо к окну.

— Он испугался.

Я помолчала. Потом спросила, нужно ли ей что-нибудь принести.

— Воды. В кувшине свежая.

Я налила полчашки и подала ей. Севрина взяла обеими руками.

— При хранителях все выглядит хуже, — сказала она. — Теперь каждый станет спрашивать, почему мне плохо. Кто что делал. Кто разрешил.

— А вам не хочется это знать?

— Мне хочется поправиться.

— Для этого Нерис и нужно выяснить причину.

— Знаю. Не надо говорить со мной так, словно я мешаю собственному лечению.

Я отвела взгляд.

— Я этого не сказала.

— Но подумали.

На этот раз я не стала возражать.

Она отпила воды и вернула мне чашку.

— Эстран привез Нерис, когда другие врачи не могли помочь. Он находил лекарства, отменял поездки. Вы этого не видели.

— Вчера я видела, как вы попросили остановить настройку.

— Я не просила.

— Тогда я попросила. Вы не могли говорить.

— Он не понял, насколько мне плохо.

— Вы сидели перед ним.

Севрина закрыла глаза. Я поставила чашку слишком резко; вода выплеснулась на блюдце.

— Простите. Но я не понимаю, почему вы его защищаете. Вы не могли стоять, а он говорил, что во всем виноват завтрак.

— Мы с ним тринадцать лет, Илвена.

— И что?

Слова вышли грубее, чем я хотела. Севрина открыла глаза.

— А то, что я помню больше одного утра.

Я могла бы ответить, что тоже кое-что помнила. Что его письма лежали у меня в футляре и я до сих пор не могла спокойно смотреть на знакомый почерк. Но говорить ей об этом не собиралась.

— Нерис все равно надо проверить гребень, — сказала я.

— Я же разрешила.

Севрина попыталась сесть выше. Взялась за край одеяла, потянула на себя и вдруг замерла. На верхней губе выступила испарина.

Я шагнула к кровати.

— Подождите. Куда подушку?

Она показала за спину. Я придержала ее за плечи, поправила подушку и дала опереться. Через тонкую рубашку чувствовалось, как часто она дышала.

— Позвать Нерис?

— Не надо. Я просто неудачно повернулась.

Я все-таки подошла к двери и попросила служанку позвать врача. Вернулась, убрала мокрое блюдце, переложила полотенце так, чтобы Севрина могла достать его сама.

Она следила за мной.

— Вы можете идти.

— Дождусь Нерис.

— Я не собираюсь падать с кровати.

— Хорошо.

Я села на край стула, с которого сняла платье. Спорить дальше мне уже не хотелось. Севрина лежала с закрытыми глазами, придерживая одеяло у груди.

Когда пришла Нерис, я встала. Уже у двери Севрина негромко сказала: