Книга Ненужная третья жена дракона-архимага, страница 28 – Юлий Люцифер

Я невольно посмотрела на Таэрна. Он следил за измерителем; Олвен уже держал пальцы на винте подачи. Отдельного источника силы здесь не было: проверяли действующую часть замковой защиты, и оба хранителя перед началом долго сверяли положение заслонок.

— Можно, — произнес Олвен.

Свет под ладонью Севрины погас. Она убрала руку.

Первые мгновения ничего не происходило. Эстран называл положения, Олвен записывал показания. Я смотрела через стекло на знакомый изгиб нити. При слабой подаче она лежала ровно. Потом на ней появилась мелкая дрожь, и мне пришлось приблизить стекло.

— Здесь снова тянет вбок, — сказала я.

— Вижу, — отозвался Олвен.

Севрина откашлялась.

Я подняла глаза. Она сидела так же прямо, но пальцы правой руки вцепились в край сиденья.

— Вам плохо?

— Душно немного.

До окна было три шага. Я успела отойти от стола, когда она попросила воды. Слишком тихо: Эстран продолжал говорить с Таэрном и не услышал.

Я взяла стакан с подноса. Севрина потянулась к нему, но не смогла разжать пальцы. Левой рукой ухватила меня за запястье.

— Остановите, — сказала я. — Ей плохо.

Эстран обернулся.

— Севрина?

— Сейчас пройдет.

Она попробовала улыбнуться ему. Губы едва двигались.

— У нее такое бывает, — сказал Эстран хранителям. — Помогите ей пересесть к окну. Нам осталось снять последнее значение.

— Олвен, убирайте подачу, — распорядился Таэрн.

— Если прервать настройку на этом положении, придется начинать заново, — сказал Эстран.

— Придется. До врача продолжать не будем.

Олвен повернул винт. Измеритель еще несколько мгновений светился, потом потемнел. Я придерживала Севрину за плечо. Она наклонилась вперед, и я испугалась, что сейчас ее вырвет, но она только прижала свободную руку к груди.

— Больно? — спросила я.

Она кивнула.

Таэрн открыл дверь и велел стоявшему снаружи слуге немедленно позвать Нерис. Эстран подошел к нам.

— Отпусти ее, Илвена. Я помогу.

— Она держит меня.

Он опустил взгляд на наши руки. Севрина попробовала ослабить хватку и не смогла.

— Не двигайтесь пока, — сказала я ей. — Мне не больно.

Было больно. Ее ногти впились чуть выше моего старого ожога, но это казалось такой мелочью, что я пожалела о своих словах: она все равно поняла и попыталась отнять руку.

Эстран расстегнул верхнюю застежку на ее вороте. Спросил, приняла ли она утром лекарство. Севрина ответила не сразу.

— После завтрака.

Севрина закрыла глаза. Я поставила стакан на пол, чтобы он не мешал, и опустилась рядом со стулом. Снизу ее лицо было видно лучше. На виске выступил пот.

— Воду, — прошептала она.

Я поднесла стакан. Она сделала маленький глоток, отстранилась. Я убрала его и осталась сидеть на корточках, пока не затекли ноги.

Нерис вошла быстро, с раскрытой сумкой в руке. Увидев Севрину, сразу подвинула второй стул и села перед ней.

— Посмотрите на меня. Да, вот так. Где болит?

Севрина показала. Врач взяла ее за руку, посчитала пульс, затем спросила, когда началось.

— Несколько минут назад, — ответил Эстран. — Обычный приступ, только сегодня сильнее. С утра она ничего толком не ела.

— Я спрашиваю Севрину.

Нерис произнесла это без раздражения, продолжая держать пальцы на запястье больной.

— Когда начали настраивать, — сказала Севрина. — Сперва в шее. Потом здесь.

— До этого, за завтраком?