Книга Ненужная третья жена дракона-архимага, страница 10 – Юлий Люцифер

Во второй половине дня я взялась за привезенный из Ивея талисман. Работала недолго: света на столе оказалось достаточно, но глаза начали болеть раньше обычного. Ночь я почти не спала. Пришлось остановиться на простом — убрать старую закрепляющую смолу и подготовить оправу к замене нити.

Вернувшись к себе, я достала бумагу для письма. Написала обращение к тете и дату. Потом долго сидела над пустым листом, пока Кайса не напомнила про ужин.

Я переоделась тщательнее, чем собиралась. Разгладила ворот, заколола волосы так, как нравилось Эстрану. Уже в коридоре поняла, зачем потратила на это столько времени, и рассердилась на себя.

Эстран к ужину не вышел. Лиорель читала записку, которую ей принесли вместе с горячим. Севрина спросила, устроили ли меня внизу. Я сказала, что да.

— Ящики пока не трогайте. Там еще не все разобрано.

— Они не мешают.

Больше о моей работе никто не спрашивал.

Наутро я спустилась в счетную раньше, чем разогрелась печь. Села у окна, завернув ноги в шаль, и занялась подготовленной оправой. Пальцы мерзли, тонкая нить то и дело выскальзывала из щипцов.

Постепенно комната нагрелась. За окном разгрузили первую повозку, из кухни потянуло свежим хлебом. Кайса принесла чай и ломоть еще теплой булки. Я отломила кусочек, испачкала в крошках передник и впервые за утро пожалела, что дома не было такого пекаря.

Я собиралась спросить, давно ли она служила в замке, когда в дверь постучали.

Севрина вошла, не дожидаясь ответа. На ней было темно-синее платье с узким воротом, волосы собраны так же, как на свадьбе.

— Мне нужны ведомости из верхнего ящика. Управляющий сказал, их еще не унесли.

Я поставила чашку.

— Сейчас подвинусь.

Стул мешал пройти к стене. Пока я отодвигала его, Севрина сняла крышку с ящика и вынула связку бумаг. Лента развязалась. Несколько листов упали на пол.

— Я соберу, — сказала я.

Она не ответила. Одной рукой держалась за край стола, другой прижимала бумаги к груди. Я выпрямилась.

— Севрина?

— Не нужно. Я сама.

Она попыталась нагнуться за упавшим листом, но тут же покачнулась. Я успела подхватить ее под локоть. Бумаги рассыпались между нами.

— Сядьте. Вот сюда.

Кайса придвинула стул. Севрина опустилась на него и закрыла глаза. На лбу выступила испарина, губы стали почти белыми.

— Позови врача, — сказала я Кайсе.

— Не надо никого звать, — произнесла Севрина. — Сейчас пройдет.

— Вы едва не упали.

— У меня бывает.

Кайса стояла у двери и смотрела на нее, ожидая, чье распоряжение придется исполнить. Мне захотелось поторопить ее, но я сдержалась.

— Пусть врач посмотрит, — сказала я. — Я не знаю, чем вам помочь.

Севрина открыла глаза.

— Нерис. Попроси Нерис прийти сюда. Только без шума.

Кайса выбежала. Я налила воды, поставила стакан ближе к Севрине и убрала со стола горячую лампу, которую держала для работы.

— Вам часто бывает так плохо?

— Иногда.

Она сделала маленький глоток. Я подобрала бумаги и сложила их в ящик, не пытаясь восстановить порядок. Когда подняла голову, Севрина терла шею под волосами.

— Там болит?

— Все болит. Не смотрите на меня так.

Я отвернулась к окну, не зная, о чем с ней говорить.

Она снова потянулась к затылку. Один из серебряных зубцов гребня съехал, вытянув прядь.

— У вас гребень запутался, — сказала я. — Давайте сниму.