Книга Изменил? Пожалеешь!, страница 36 – Ирма Искра

— Не сезон. И у меня через месяц сессия.

— Так это еще через месяц!

— А подготовка? А папа? Я не могу его сейчас оставить! Какое может быть море?

Я с осуждением кошусь на мужчину. Как он может такое предлагать?! Щеки непробиваемого и невозмутимого слегка розовеют. Вот это да! Он умеет смущаться? Вау!

— Тогда после сессии, — предлагает Евгений. — Например, Карибы… Велимир Степанович одобрил идею.

— Не хочу.

Отворачиваюсь.

— Может, горнолыжный курорт? — Его настойчивость становится назойливой, и я хмурюсь. Но мужчина уже не смущается. — Швейцария или, поскромнее, Черногория. Или Байкал. Ты когда-нибудь была на Байкале? Там и зимой потрясающе! Тебе надо хорошо отдохнуть после всего случившегося. А я буду при тебе в качестве телохранителя.

Я ошеломленно смаргиваю. Какой шустрый!

Так же стремительно действовал Лёва, когда изображал влюбившегося с первого взгляда романтика. Сравнение царапаает по свежей душевной ране, и я отвечаю более сухо, чем заслуживает молодой мужчина:

— Посмотрим, Евгений Аркадьевич.

— Женя, — напоминает юрист.

— Посмотрим, Женя, — слабо улыбаюсь я.

Что ж ты так торопишься, Женя?

Моя душа сейчас — обнаженный окровавленный комок. К ней нельзя прикоснуться.

Я уже не поверю ни одному мужчине. Я уже не смогу влюбиться так безоглядно.

Мой следующий брак будет только по расчету, а ты, прости, не тянешь на роль моего мужа. Ты слишком зависим от моего отца. А значит — корыстен.

Так чем ты лучше Лёвы? Только тем, что пока играешь на стороне Верховских? А если надоест?

Но я обещаю себе присмотреться, есть ли у Евгения чувства и насколько они искренни. Может, и дам ему шанс.

Ведь самая лучшая месть бывшему — стать счастливой. Без него.

Лёву и его подельницу «закатали» на семь лет. Римма напоследок пообещала достать меня, даже если ее закопают. Я лишь посоветовала не сдохнуть на зоне, но вот папа отнесся к ее угрозам очень серьезно. Настолько, что теперь меня всегда сопровождал телохранитель: либо дядя Паша, либо Евгений, либо еще один бывший десантник из папиной охраны.

Надоело. Они ко мне ни одного мужчину не подпускали старше пятнадцати и младше семидесяти!

Аня прокляла меня за то, что я «посадила» ее неверного любовника. Она несколько раз пыталась со мной встретиться, чтобы «выцарапать глаза». И угомонилась только после того, как Верховский предупредил: еще одна выходка, и он лишит ее финансирования.

Бывшая подруга считать умела и прекрасно понимала, что она в своей массажной студии никогда не заработает столько, тем более, когда она осталась одна и глубоко беременная. К счастью, ума ей хватило не калечить себя преждевременной стимуляцией или кесаревым. Наглая, беспринципная, но я ее жалела.

Через месяц я получила штампик в паспорте о разводе, и с тех пор он мне казался испачканным, как моя жизнь. А на мои сетования папа сказал, что проблема решается просто: нужно выйти замуж второй раз, сменить фамилию и документ.

Какое там замуж! За кого?

В душе были пустота и пепел. И лишь экзамены не давали мне впасть в депрессию.

Учеба и Евгений.

Он уговорил отца перевести его на роль моего телохранителя и всячески надоедал. То есть, скрашивал своей персоной мое существование. Цветы, ужины в ресторанах, билеты на концерты, клубные тусовки и бильярд… Скука смертная.