Книга Изменил? Пожалеешь!, страница 17 – Ирма Искра

— Ты наговариваешь на Римму! — вступается муж. Он с трудом встает, нашаривает трусы и, морщась и постанывая, надевает. — Ты с первого дня невзлюбила ее, ревнуешь из-за своего отца, и совершенно напрасно. Она хороший и очень добрый человек. А ты совсем охренела от ревности. Ненормальная. Учти, я зафиксирую у врача побои и домашнее насилие.

— Поднакопи синяков, не последний раз, не с каждой же царапиной бегать к врачу, — огрызаюсь я. — Аня, даю тебе пять минут. Или уматываешься, или едешь со мной.

— Я сам ее отвезу, — вмешивается уж.

— На такси? — поднимаю я бровь. — Я забрала у тебя из кармана ключи от моей машины, пока ты здесь мою подругу трахал. И банковские карточки разрезала.

— Ты… — Лёва сжимает кулаки. — Отдай немедленно! Мой лексус ты разбила, я на твоей тачке буду ездить.

— Не будешь. Твой лексус, кстати, и мой тоже, нам его папа на свадьбу подарил. Аня, ты готова? Идем.

Я разворачиваюсь и выхожу из спальни. Беру мой мобильник с консоли, стоявшей в коридоре, и останавливаю видеозапись. Ракурс не очень хороший, но, надеюсь, что-то можно разглядеть.

Тут же отправляю в телеграм, но не отцу, а его водителю, дяде Паше. Так надежнее. Напрямую отцу остерегаюсь: мачеха может увидеть.

Следом тому же контакту пишу сообщение: «Дядя Паша, передай папе, что я привезу к нему в офис Аню. Ей нельзя появляться дома, ее Римма караулит, чтобы отвезти на аборт. Мы должны сохранить этого ребенка».

Через пару секунд прилетает ответ: «Понял. Передам. Но, может, лучше я за тобой заеду? Время еще есть, а я как раз на заправке неподалеку. Пять минут, и я у твоих ног, Принцесса».

«Хорошо. Договорились».

Так действительно лучше. С дядей Пашей спокойнее.

Я сама себя не понимаю.

Не понимаю, почему я так вцепилась в этого нерожденного малыша. Почему важнее всего для меня — сохранить его жизнь? Даже вопреки тому, что ее уже не хотят сохранять ни дура-мать, ни сволочь-отец.

Может быть, потому, что моя мечта о ребенке от любимого — не сбылась.

Или потому, что малыш живет на Земле уже три с половиной месяца. Это уже человечек с глазками-ручками-ножками. Он уже чувствует! Он не виноват, что наши судьбы, расписанные на годы вперед, вдруг так запутались и рухнули.

А может, я цепляюсь за него просто из вредности. Пусть его мамаше с папашей жизнь медом не кажется!

Аня выходит из спальни — помятая, жалкая, опять хлюпающая носом. Но причесанная, накрашенная и пахнущая моими любимыми духами.

Вместо того, чтобы умыться и почистить зубы, она нагло воспользовалась моей расческой и косметичкой из ящика макияжного столика. Надо будет выбросить.

Давлю раздражение. «Подруга», похоже, отлично знает, где что лежит в моей квартире, везде порылась.

Снова давлю раздражение. Оно только помешает.

Следом выходит Лёва. Он обвязал бедра чистым полотенцем, красуется отличной фигурой. Анька облизывает его вспыхнувшим взглядом, и меня снова пробивает отвращение, как к тараканам.

— Дая, зачем так торопиться? — сладко тянет мерзавец. — Еще только семь. Давай позавтракаем. А потом, раз уж ты ключи у меня забрала, подкинешь меня до офиса.

Это не входит в мои планы. Ни сегодня, ни вообще никогда.

— Тебе еще душ принимать, нам некогда ждать, — отговариваюсь я. — От тебя воняет потом и спермой.

Аня судорожно дергается — соображает, что не помылась, и от нее вонь пробивается даже сквозь флер моих французских духов.