Книга Соблазн для вожака, страница 121 – Ирма Искра

Накрыло меня уже в чаше купели.

Запоздалым ужасом.

Страхом за сестер, за их искалеченную судьбу.

За себя, только чудом не разделившую их страшную участь.

И… за Арена. За него я тоже страшно боялась там, в пещере, когда он сражался с бастардом василиска. Какое счастье, что принц-изверг не унаследовал страшный дар императора — превращать живое в камень одним взглядом.

Горячая вода расслабила сжатые пружины души и тела, благодаря которым я еще держалась. Обняв полузатопленный гладкий валун, прижалась к нему щекой и заплакала.

Беззвучно, неудержимо.

Я рыдала так горько, что не сразу заметила, как вместо шершавого камня под щекой оказалось гладкое мужское плечо, а сильные пальцы тхета бережно, едва касаясь, гладят мои волосы.

Он молчал, но от него шла такая волна нежности и сочувствия, что моя истерика плавно растворилась, как слезы в теплой воде.

Я затихла, слушая рваный стук его сердца. Он сказал мне больше о его чувствал, чем слова. Арен, так же молча начал осторожно омывать водой мои плечи, руки. Обнял мое лицо ладонями, стирая слезы, и внимательно заглянул в глаза.

— Арен, — прошептала я. — Если тебя обвинят в убийстве кронпринца… Я могу свидетельствовать в твою защиту.

— Душа моя, не думай об этом.

— Нельзя не думать. Ты должен знать. Этот… гаргуйль признался, что он и его мать убили всех детей императора. Это чудовище специально похищало теневых принцесс, но не только для своих мерзких развлечений и усиления магии, а для того, чтобы ослабить отца и приблизить его смерть. Я поклянусь кровью и Тенью.

— Суда не будет, душа моя. — Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. — Но я благодарен тебе за желание помочь.

И я крепко-крепко обняла его, мельком заметив, что раны на его руках и груди почти затянулись. Потрясающая регенерация! Или воистину волшебная вода.

Ледяной комок страха в груди окончательно растаял.

* * *

Я сама его поцеловала. И потянула к берегу, на прогретый полуденным солнцем плоский камень, где лежала наша одежда.

Но на берег мы не вышли. Я плескала водой на его израненную кожу, чтобы поскорее зажила, но Арен притянул к себе, обрушился на мои губы с неотвратимостью урагана. Я ответила с не меньшей страстью, повисла на нем, вцепилась в его плечи — ноги отказались держать потяжелевшее тело.

Остатки одежды словно растворились. Я ощущала его всего, всей кожей, и мне было мало этих касаний. Я хотела вжаться в него, слиться в одно целое, биться в одном ритме, дышать одним дыханием.

И было уже неважно, что солнце взошло в зенит, и тени на берегу укоротились, почти исчезли. Зато среди камней, где они затаились черной кромкой, приобрели космическую глубину.

И это тоже было несущественным, потому что на мелководье теней не было вовсе — солнце плавилось в воде вместе с нами.

И окрасилось моей кровью, когда Арен мощным толчком вошел в мою глубину.

И окрасилось его кровью, когда мои браслеты оцарапали его спину, вскрыв едва зажившие раны.

Мы были беспощадны друг к другу. Я пила его силу и хотела еще и еще. Он брал меня с ненасытной яростью, а его Зверь отступал, дальше и дальше, глубже и глубже, и я никак не могла его догнать и прикоснуться к невероятной мощи…

А потом мой мир перестал существовать, рассыпавшись на мириады восхитительных искр. Я исчезла, слилась с Тенью мира и сама стала Тенью.