Книга Соблазн для вожака, страница 101 – Ирма Искра

Я в это время имела неосторожность потрогать хрустальную подвеску настенного бра. В ужасе отдернула руку, ударила локтем по высокой полуколонне с цветочной вазой и свежим букетом, украшавшей прихожую.

Ваза, разумеется, не удержалась и, роняя цветы и выплескивая воду, кувырнулась на пол.

И оказалась в цепкой медвежьей лапе.

Ректор, совершивший немыслимый кульбит, молча поставил чудом уцелевшее украшение на постамент, отряхнул с мундира лепестки и не очень свежую воду и укоризненно на меня посмотрел.

Затем дернул висевший рядом с полуколонной витой позолоченный шнур и произнес:

— Пришлите в гостевые апартаменты уборщицу, новый букет, чай на двоих и мундир для меня.

Затем взял меня за плечо и провел в гостиную.

— Гвен, постарайся ничего тут не трогать без нужды. Император чувствителен к запахам, а он прибудет завтра, твои следы не успеют выветриться даже после уборки. Понятно?

Я молча кивнула.

— Тебе поставлена раскладушка в комнате для слуг, вон за той дверью, там же служебный туалет. Если что-то случится, в любой момент можешь вызвать моего дежурного помощника. Я продемонстрировал, как это делается.

Пока я осматривала чулан для слуг, куда помещалась только раскладушка, вешалка для одежды и крохотный туалет, явились двое: пожилая морщинистая уборщица с шваброй и ведром, из которого торчал изысканный букет, и дежурный помощник с вытянутым как у лося грустным лицом. В руках он держал огромный поднос с чайными принадлежностями, чайником на горячем камне и… тарелкой с семью пирожными!

Подождав, когда слуги закончат одна с уборкой, другой — с сервировкой столика у диванной группы и уйдут, закрыв за собой двери, ректор сел в объемное кресло и распорядился:

— Налей-ка мне чая с медом, девочка. И сама присядь, составь мне компанию, выпей чаю со стариком. У тебя ведь наверняка есть ко мне вопросы?

— До старости вам еще очень далеко, господин ректор, — проявила я вежливость. — А вы ответите на мои вопросы?

— Постараюсь.

Я сняла с горячего камня чайник с кипятком, проверила крохотные чашечки с наборами сухих трав и остановила выбор на успокоительном. Заварила и отодвинула в сторону настаиваться. И только тогда задала мучивший вопрос:

— Почему Риайн и многие другие тхеты так ненавидят Арена?

— Ох, непростая ты девка, Гвен. — Ректор покачал головой и внимательно наблюдал, как я, взболтав заваренный чай, сняла крышечку и, понюхав напиток, начала разливать по чашкам. — Вот и чай ты умеешь подать правильно.

Я не стала повторять легенду о приграничном трактире, скромно промолчала.

Оборотень подвинул к себе розочку с медом, опрокинул ее всю в чай и размешал.

— М-м… что может быть лучше липового чая на ночь? — И после пары глотков, когда я уже потеряла надежду на информацию, снизошел до ответа. — Почему тхеты вроде Риайна ненавидят Арена? Потому что его никто не может просчитать, следовательно, никто не понимает, что у него на уме. Он выскочка. Все крупные кланы наложили в штаны, когда он появился из ниоткуда, без имени клана, без документов, без денег, без связей и знатных родственников и боем доказал, что имеет право на обучение в элитной школе. Его не понимают, поэтому боятся, следовательно, ненавидят.

— Кроме клана Черного медведя? — я подняла свою чашку и прищурилась на заросшее черной бородой лицо магистра.