Книга Тайное желание злодейки, страница 30 – Анастасия Гудкова, Лада Орфеева

— Не похоже, что это работа мечты, — размышляла я. — Скучные королевские бумаги, заговоры, воровки, разбойники и, наверняка, постоянные ранения. Должна же быть причина, почему ты выбрал это унылое занятие.

— Выходит, причина у меня и правда была…

Я украдкой покосилась на дознавателя. Сидел он прямо, как и прежде, но движения стали осторожнее, экономнее будто. Так выглядит человек, который изо всех сил притворяется, что с ним все в порядке, и тем самым лишь сильнее выдает обратное.

Лес тянулся вокруг нас темный, плотный, сгущаясь перед нами, будто собирался захватить незадачливых путников в плен. Стук колес звучал приглушенно, словно дорога не хотела тревожить деревья лишним шумом.

— Когда я был младше, — наконец, рассказал Ардаррен, — я думал, что закон — это нечто простое. Черное и белое. Виновен или невиновен. Правда или ложь.

— Наивно, — улыбнулась я. — А мир, оказывается, разноцветный, да?

Мужчина горько усмехнулся краешком губ.

— Да. Потом я увидел, как легко ложь может выглядеть как правда, если к ней прилагается нужная печать, подпись и достаточно влиятельные друзья.

Я молчала. Почему-то шутить расхотелось.

— Было одно дело, — продолжил дознаватель. — Купец, обвиненный в измене. Бумаги безупречные, свидетели надежные. Приговор тоже вполне законный.

Он на секунду прикрыл глаза, будто эта история до сих пор не давала ему покоя.

— Он был невиновен.

Экипаж мягко подпрыгнул на кочке, и я машинально ухватилась за край сиденья, чтобы не качнуться в сторону Ардаррена. Или, если быть честной, чтобы не придвинуться к нему еще ближе.

— И ты это доказал? — осторожно спросила я.

— Нет, — дознаватель пожал плечами и поморщился от боли. — Я был слишком молод. Слишком уверен в системе. И слишком наивен, чтобы понять, что документы могут лгать не хуже людей.

Я нахмурилась.

— Мрачная история для выбора профессии.

— Он умер в тюрьме, — добавил Ардаррен.

И вот теперь мне стало по-настоящему грустно. И понятно, почему некогда романтично настроенный Ардаррен стал тем, кем стал: жестоким и принципиальным королевским дознавателем, который не остановится ни перед чем, чтобы раскопать правду.

— Тогда я решил, что если закон можно толковать в угоду кому-то, значит, нужен кто-то, кто будет искать не только улики, но и истину. Кто-то, кто станет задавать неудобные вопросы. Даже если ответы будут неприятными.

— Поэтому ты стал королевским дознавателем. Человеком, который копается в чужих тайнах, ловит заговорщиков и ездит по лесам с воровками с сомнительной репутацией.

— Тут не поспоришь, — развеселился мужчина. — Компания у меня та еще.

Он тихо рассмеялся, а я удивленно уставилась на обычно сдержанного мужчину, который, оказывается, умеет смеяться.

Некоторое время мы ехали молча. Ветер шевелил его волосы, свет пробивался сквозь листву пятнами, а я вдруг поймала себя на том, что слишком внимательно наблюдаю за тем, как Ардаррен держит поводья: крепко, уверенно, несмотря на перевязанное плечо.

— И все же, — пробормотала я, делая вид, что рассматриваю дорогу, — работа у тебя ужасная. Постоянная опасность, ответственность, ни минуты покоя…

— Красивые женщины, перевязывающие мои раны, — спокойно добавил он.

Я поперхнулась воздухом.

— Я просто не привыкла оставлять людей умирать, — мгновенно заявила я. — Совершенно ничего такого, о чем ты мог подумать.