Книга Отбор невест, или Три орешка для темного, страница 65 – Наталья Самсонова

— Посмотри, оно же явно зачаровано.

Эрмина убрала конверт под подушку и тихо выдохнула:

— Он просит разрешения ухаживать за мной. Пишет, что мой дар очень важен для Эравилов и что он не будет обращаться к Магре Ильгертон до тех пор, пока я не дам на это своего позволения. И приложил копию брачного контракта своей матери.

— И?

— Хороший контракт,— бледно улыбнулась Эрмина. — Так и тянет согласиться, не дожидаясь ухаживаний.

Я нахмурилась и тихо спросила:

— Что там такого хорошего?

— Если мой контракт будет таким же, то в день свадьбы глава рода передаст в мою собственность маленький домик в предместье столицы. И если за три года мы с Генрихом не найдем общий язык, то я с детьми смогу переселиться туда. Там, конечно, есть оговорки про гувернеров, тренировки и прочее, но это и так понятно — никто не пустит воспитание наследников на самотек!

— Наследников?

— Супружеский долг никто не отменял, как и зелье плодородия,— пожала плечами Эми. — По контракту я должна буду родить двух детей. Они будут жить со мной до семи лет, если брак будет неблагополучен. Отец будет навещать их, но я не обязана присутствовать. Потом, когда дети переедут, я получу право на посещение.

— Звучит не очень славно,— отозвалась я.

— Мой отец… Был не лучшим мужем,— скупо отозвалась Эми. — Такой контракт внушает надежду. Никто другой мне ничего лучше не предложит! Но я боюсь, что Генрих сочтет меня жадной. Там есть и про денежное содержание, и про обязательные подарки на рождение сыновей.

— Тогда напиши о своем предварительном согласии,— посоветовала я. — Напиши, что контракт достойный и что на данном этапе твое сердце свободно и ты желаешь узнать драра Эравила ближе. Это, правда, очень незаконно, но кто я такая, чтобы тебя осуждать?

— Незаконно?

— Ну, технически, мы с тобой невесты принца Аларика,— напомнила я.

— Ой.

— Да ничего,— я махнула рукой,— главное — соблюдать осторожность. Пиши, я продиктую. Меня маменька с папенькой натаскивали, жаль не пригодилось!

К письму, оказывается, была приложена инструкция по отправке — Эрмине было достаточно просто положить его обратно в свой почтовый ящик.

— Пойдем в часовню? — спросила Эрмина,— день смены сезона все-таки.

— Поддерживаю,— кивнула я,— будем хорошими девочками, это, во-первых, зачтется, а во-вторых, раньше начнем — раньше закончим.

Подруга крайне укоризненно на меня посмотрела, и я возмутилась:

— Что? Богов надо чтить не по календарю, а по велению сердца. Но драэ Мирсонай мы это объяснить не сможем. О! Смотри-ка, я вновь двадцать седьмая. Может, это мое счастливое число?

— А я… Я двадцать вторая,— Эрмина нахмурилась,— но это несправедливо. Ты была лучше. У меня лента рассыпалась минуты через три, да и румянец со щек я согнать не смогла.

Я пожала плечами:

— Значит, ты — обаятельная и милая Избранница, которая понравилась жюри.

Мне, конечно, было обидно. Я тоже считала, что справилась ненамного хуже, чем блистательная Кассия Вантейри. Я, наверное, могла бы быть как минимум второй! По крайней мере, я должна была быть в первой пятерке, но…

Очевидно, что у жюри другое мнение. И спорить с ним я не буду. Нет ничего постыднее и унизительнее, чем доказывать, что тебя неправильно оценили. Такую ошибку я допустила лишь однажды, но до сих пор ощущаю тот фантомный привкус грязи, в которой меня вываляло жюри конкурса талантов.