Книга Академия ядов, страница 199 – Елена Станиславская

— Закапывайте, – бросила Гнев и, выдержав паузу, добавила: – А потом мы найдем какое-нибудь уединенное местечко и поговорим.

Тьяна кивнула. Слова Гневлиды будто придали ей сил, да и Еникаю с Мару тоже: земля споро полетела в яму, и вскоре над останками Старика вырос новый холм. Подхватив лопаты, гробокопатели пошли к сараю, но тут за их спинами раздались тихие удары.

Тум, тум, тум.

Все разом обернулись – на могилу с глухим звуком падали яблоки.

— Абхо зенек, це кохо коце Хотшеску, – произнесла Гнев, сунув револьвер за пояс.

«Да простит нас Хозяин последнего пира, что побеспокоили его гостя», – перевела Тьяна.

Вернув садовничий инвентарь, все четверо быстрым шагом направились к Погребу: в качестве «уединенного местечка» Тьяна предложила свою комнату, и никто не возразил. Шли в молчании. Ни Мару, ни Еникай не задали ни одного вопроса – и Тьяна была благодарна им. Она чувствовала, что тонкая нить доверия, протянувшаяся между ней и Гнев, могла лопнуть от чужого неосторожного вмешательства.

Лунная ночь висела над академией плотным, почти осязаемым серебряным покровом. Листья на деревьях, отяжелевшие от воды, едва колыхались на ветру и томно мерцали, а облетевшие ветви казались нарисованными тушью. Тьяна невольно подумала о Власте. Затем о Полоке. Она старалась не пускать в голову эту очевидную мысль, но сейчас она все-таки проскользнула: «Если я считаю Велимира, а не Полока убийцей Млады, должна ли я так же думать о Власте?» У Тьяны не было ответа.

Погреб встретил тишиной и пустотой. Чей-то галстук свешивался с перил – похоже, один из переводчиков никак не мог выбрать образ для вечеринки и до последнего примерял варианты. Тьяна почему-то подумала на Воржака.

— Тебя не хватятся? – спросил Мару у Гнев, нарушая молчание. – Ты все-таки хозяйка вечера.

— Эл и Эм за всем присмотрят. А мой личный смысл быть там… – она помедлила, – исчез.

Тьяне снова вспомнились выкрики Гнев: «Все для тебя! Смотри, сколько нас! Мы все – твои!» Сейчас она догадывалась, к кому были обращены эти слова, а потому понимала, почему Гневлида покинула собственную вечеринку.

Ключ щелкнул в замке, и Тьяна зажгла потолочную лампу. В электрическом свете ее форма выглядела совсем плачевно, впрочем, Еникай с Мару смотрелись не лучше. Ботинки были тщательно обтерты у входа в пансион, но с одежды падали комки влажной земли.

— Наверное, нам лучше сначала сходить в душ. – Еникай окинул взглядом Тьяну и Мару; округлив глаза, добавил: – Если что, я не имел в виду «всем вместе».

— Нам с тобой как раз вместе, – заметил Медович, – в том смысле, что душевая общая. Правда, мне не во что переодеться.

— Одолжу тебе что-нибудь. Только без нас не начинайте. – Повернувшись к Гнев, Еникай блеснул простодушной улыбкой. – Очень уж хочется узнать, что происходит.

— Идите. – Она махнула рукой и по-кошачьи прыгнула в кресло. – Так и быть, подожду.

Тьяне не хотелось оставлять ее одну, но делать было нечего: грунт сыпался на паркет, кожа зудела под слоем грязи, и тело никак не согревалось. Отмыв руки над раковиной, она сунула в холщовый мешок полотенце, мыло, щетку и сменную одежду. Сердце быстро и неровно постукивало, подгоняя: надо скорее избавиться от следов и запаха могильной земли, а затем погрузиться в историю Гнев. Тьяна надеялась на искренность с ее стороны.