Книга Академия ядов, страница 10 – Елена Станиславская

— Такое бывает, но редко, – уклончиво ответила Тьяна и попыталась повернуть разговор в другое русло. – Что не так с часовней? Почему…

— А ты? Ты обручена?

Загнанная на развилку – солгать или сказать правду, – Тьяна впала в оцепенение. Как просчитать, какой путь верный? Можно ли предугадать, чем отзовется сказанное? Долгое молчание точно вызвало бы подозрения.

Пока пауза не затянулась, словно петля на шее, Тьяна рискнула:

— Да. Мне было четырнадцать, а ему шестнадцать, когда нас пообещали друг другу.

Набросив полотенце на крючок, она отошла от раковины, а затем добавила:

— Мы, в общем-то, не против. Мой жених, он…

Какой? Тьяна замешкалась.

— …симпатичный, неглупый и любит меня. – Голос не дрогнул.

— Паф. Звучит так, будто тебе плевать на него. Иначе ты бы сказала: «Красивый, умный, и я люблю его».

Натянув улыбку, Тьяна пожала плечами и спросила:

— А ты?

Нужно было срочно уводить беседу в другую сторону, пока Гнев не поинтересовалась, как зовут жениха и где он сейчас.

— В твоей жизни есть кто-то особенный?

— Ага. – Хмыкнув, Гнев указала на себя большими пальцами. – Это я.

Улыбка Тьяны перестала быть натянутой, и с губ сорвался искренний смешок. Возможно, новая знакомая валяла дурочку или играла какую-то роль, но с ней по крайней мере было нескучно. Ужимки Гнев, само ее присутствие возвращали миру краски.

И все же пора бы распрощаться.

— Мне надо… – Тьяна выразительно посмотрела на чемодан.

— В семь. – Гнев уже переступала порог, стремительная, как ветер с залива. – В столовке.

— Спасибо, что проводила. – Слова заглушил хлопок двери.

Задвинув засов, Тьяна несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Затем прошлась по комнате, обдумывая, что делать дальше. Пока, несмотря на небольшие отклонения, все шло по плану. Она здесь, в Старике. Все бумаги подписаны, заведено одно знакомство, и Велимир, слава ликам, не встретился по пути. А то, что Тьяна выглядела немного растерянной и напряженной, вполне логично. Чего еще ожидать от новенькой?

Проверив, заперта ли дверь, она разобрала чемодан, переоделась в форму и разложила на кровати свои сокровища. На покрывало легли три деревянные продолговатые коробочки и – тут пришлось залезть в потайной карман – флакон с густой малиновой жидкостью. Захотелось еще раз удостовериться, что засов закрыт, но Тьяна сдержалась. Нечего дергаться.

Опустившись на колени перед постелью, она сдвинула крышку первой коробочки и склонилась над высохшим растением. Безжизненную трубочку стебля покрывали цветы, почти утратившие сочную розовость. Это была наперстянка^[2], или, как называли ее на юге, ведьмина перчатка. В холодные, дождливые ночи ее колокольцы служили укрытием для насекомых, но к людям она не была столь приветлива: стоило попробовать цветок на вкус – и глаза тут же застилала желто-зеленая пелена, а сердце разгонялось до предела и ухало в пропасть.

Отодвинулась вторая крышка, обнажив сероватый засушенный гриб. Бледная поганка^[3], она же – шляпа смерти. Одаренный сразу двумя ядами, гриб проявлял коварство: действие первого проходило, вселяя ложную надежду на спасение, но второй подхватывал эстафету и доводил дело до конца. Дедушка говорил про отравление поганкой: «Человек уже умер, но еще не знает об этом».

В третьей коробочке лежал бледно-синий борец^[4], он же – волчий корень. Символ родного края. Кто не слышал про южных искусниц, что мазали губы экстрактом борца и до смерти зацеловывали неугодных? Это происходило еще на заре истории, когда никто не знал про мистерианские яды.