Книга После развода. Одна в ином мире, страница 61 – Мартиша Риш

— Крученые побеги, выдержанные в масле кипариса! Вырастите свою собственную мебель в вашем саду. Мимолетный взгляд, горшки со странного вида ростками. Рядом с ними изображена резная деревянная мебель каких угодно форм и размеров. Пройти мимо, или не пройти? Может, мне обменяют пару таких горшков на колечко? Выставлю их на балкон, стану поливать. Вот свекровь удивится, когда у нас вырастет там платяной шкаф. Совру, что это генно модифицированные семена. Поверит? Все лучше, чем покупать. Тем более, денег лишних у нас давно нет, а шкаф очень нужен. Я было шагнула к прилавку, да вновь вспомнила, что понятия не имею, как вернуться отсюда домой!

*** Чезаро

Чужое небо, чужие горы, от прежнего ничего не осталось и само мое прошлое лучше было бы похоронить вместе тем мной — сиятельным потомком рода Борджа. Рода, которому никогда не суждено продлиться.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыться от любопытных взглядов покупателей, отступаю все дальше в лавку, да только гоблин гонит меня оттуда, заставляет стоять напоказ, чуть впереди его скудных товаров. Магические светильники, книги по колдовству, разномастные крохотные свитки с короткими заклинаниями, обычно подобные вставляют в дверную щель, как я понял, чтоб уберечь дом от всевозможных напастей. Кому они нужны, кто их купит? Куда проще было бы повесить за печной трубой амулет от всего сразу, да и гораздо дешевле. В этом мире серебро ценится гораздо дороже, чем золото, как я понял. Золото же не стоит почти ничего. Как я удивился, когда увидел простую горожанку, тянущую торговцу полновесную золотую монету взамен на обычный подсвечник. В нашем мире все наоборот, все не так. Но о родине мне лучше забыть, забыть навсегда и не помнить, и не осталось там места для последнего из рода Борджа, даже имени моего не осталось, вплетенного в древо знатного рода. И маленький Карл — самозванец, который даже не знает, от кого он на самом деле рожден.

Под ногами хоровод кружит пыль, забирается под остатки одежды, щекочет, оседает во рту, теперь бы хоть глоток воды сделать, хоть губы промокнуть. Да только гоблину до меня нет дела, вряд ли он вообще понимает, что человек может хотеть пить. Их расе что жара, что холод — все ни по чем, толстая кожа спасает от всех невзгод. Нет, конечно, мой торговец не понимает того, что и невольника необходимо поить. Я бы мог попросить, да не могу, слишком унизительно это. И вновь ветер бросил горсть песка мне в лицо, прошелся по груди, да так и осел в волосах. Я поднес руку к лицу, чтоб оттереться.

— Вышел!

Очередной толчок в спину, и я чуть не падаю, шагаю в проход торгового ряда, прямо под палящее солнце. Кожу саднит, да только больше от чужих взглядов, чем от жары.

— Какой хорошенький! Дорого за него? — по моим плечам внезапно проходятся мягкие женские руки. Когда-то я бы счел подобное касание лаской, теперь же оно настолько неуместно и стыдно, что я краснею, пытаюсь спрятаться за прилавком, хоть чем-то прикрыть свою наготу. Короткие штаны и те не спасают толком. Торговец подрезал их до колен, чтобы больше было видно моего тела.

— Еще и стеснительный! — ахает хорошенькая горожанка.

Я багровею, кажется, что угодно готов отдать, лишь бы сбежать как можно дальше отсюда. Даже судьбу свою новую я готов принять, если бы не слово, данное эльтем Эстель. Все одно она меня не спасет. Да и кому придет в голову освободить невольника? Тем более такого раба, как я. Убийцу. И клятву мне не нарушить. Зачем я только дал ее? Да потому, что иначе поступить не мог! Просто не мог. Честь выше всего остального. Честь, жалость к слабым, да, может быть, стыд. Жаль, что у меня скоро ничего этого не останется.