Книга После развода. Одна в ином мире, страница 57 – Мартиша Риш

— Нет, померещилось просто, — я встряхнула головой, но взгляд на свекровь так и не смогла поднять, будто он стал тяжелым, как камень.

— Девочка, — свекровь села напротив меня. Простая женщина, деревенская, без образования, а держится с таким достоинством, словно родилась королевой. И руки ее мозолистые устроились между тонким фарфором и серебром так уверенно и свободно. А я боюсь, лишний раз вздохнуть, рассказать все как есть.

— Скушай конфетку, легче станет.

— Спасибо, я не хочу.

— На работу опять опоздаешь, гладишь, уволят тебя, на что тогда станем жить?

— Не опоздаю, у меня сегодня встречи поздно назначены. Да и Рома...

— Знаю я все про своего сына. Шлет он нам копейки, да и те тебе приходится выпрашивать. Думала, я не вижу?

Я промолчала, свекровь подлила себе кофе в крохотную, рассчитанную ровно на два глотка чашку, бросила сверху зёрнышко кардамона, взбудоражила его палочкой корицы, чуть покачала на волнах напитка и отложила палочку в сторону на краешек блюдца. Никогда и не скажешь, что эта дама до брака жила где-то в далекой деревне, корову держала, гусей, дрова колола вот этими самыми руками.

— Денег не шлет, тебя всю извел своими придирками, с сыном не разговаривает. Сбежал от нас, притаился. А все почему? Потому что ему новизны захотелось. И я вовсе не о Руанде, не о новой его работе. Судьбу свою переменить захотел, вот старую и сломал, а как сломал, так и выбросил. И нас тоже выбросил. Как ненужные вещи. Ничего здесь дорогого ему не осталось, все, что дорого ему было, с собой увез, паразит. Часы отцовские и те прихватил с полки. Совсем уж, ох… И как сказать-то не знаю. Хуже, чем в зверя превратился мой сын, вот что. Звери и то своих деток не бросают. Ни крысы, ни волки, никто. А он бросил.

Женщина тронула платком уголки глаз. Я хотела встать, обнять ее, как-то утешить. Но нет, одно движение руки, и я вновь сижу на своём месте с дурацкой конфетой в руке.

— Тут ты и заневестилась. А как иначе? Я тебя совсем не виню. Волосы покрасила, нарастила, загар вон на себя навела. Ты прости, что я сначала ругалась. Думала, что еще спасти можно. Нет, такой брак не спасешь. Да и как? Он там, в Руанде своей, другую женщину балует, а ты здесь, у нас с Женечкой на посылках. И по магазинам бегаешь, и деньги зарабатываешь, все в дом несешь, с моим характером миришься. Самого ангеленка нам бог послал в твоем лице, Аня.

— Мне просто деваться некуда, — созналась я.

— Не порочь себя ложью. Всегда есть куда деться, было бы желание, да не было бы совести.

— Я...

— Теперь-то точно уедешь, вон какой у тебя жених выискался. Сразу видно, что богатый и тебя любит. Ты только Женечку не бросай.

— Я никого не брошу, — слова сами соскользнули с языка с той скоростью, с какой могут выпасть только готовые мысли.

— Точно? — голос свекрови дрогнул, — Ты не думай, я не навязываюсь, просто Женечка наш, он тебя мамой считает.

— Хорошо, если так.

— А седло ты ему сама купила?

— Да.

— Денег не пожалела, ну надо же, — свекровь задумчиво поглядела вдаль, вдруг ее голос приобрел ледяные, твердые нотки, — Только не думай вернуть моего сына, — я аж подавилась на этих словах, неужели опять началась старая песня? О том, какая я безрукая, да никудышная. Я ведь сегодня даже ничего на плите не сожгла, потому что к ней еще не подходила. И сток в ванной не засорен.