Книга После развода. Одна в ином мире, страница 44 – Мартиша Риш

— Чего желаете, эльтем?

— Ничего. Просто посмотреть.

— Вас не устраивают наши седла? Поверьте, лучше ленчики, лучшая кожа, бесценная фурнитура собраны воедино именно здесь. А какие у нас есть уздечки! Вы таких во всем нашем мире больше не найдёте ни в одной лавке. Если позволите, эльтем, я предложу вам седло совершенно особого кроя, с глубокой и мягкой посадкой, не дамское, а мужское, как и предпочитают дроу. И главное, им можно поседлать хоть лошадь, хоть химеру, а то и дракона, — парень заговорщически улыбнулся, — Седло примет форму спины любого зверя. Желаете взглянуть?

— У меня нет денег с собой, простие. Я искала седло в подарок для сына.

— Простите мне бестактность, эльтем. Но я готов отдать вам седло и уздечку совершенно бесплатно. В обмен на пару ваших колечек. Вдобавок вы получите попону в цвет. Ваш сын, юный тем, будет счастлив. Сколько маленькому мальчику лет?

— Он уже подросток, — у продавца брови поползли вверх, я постаралась подобрать более подходящее слово, — Юноша я хотела сказать.

Кольца — лишнее напоминание о Ромке, о тех днях, когда мы были с ним счастливы. Не хочу помнить, лучше вообще никогда не вспоминать о том, какой я была застенчивой и доверчивой дурочкой! Мне кажется, он специально привел меня в свой дом, слабую, в ссадинах, синяках, просто чтобы поиздеваться, приручить, вынудить себе доверять и бросить. Да ещё как бросить! Повесить на меня все хлопоты о своем сыне и в насмешку свекровь. Так, может, мне и вовсе обратно не возвращаться. Нет, не могу я их оставить.

— Несите седло, эти кольца только портят мне настроение.

Продавец мгновенно изменился в лице, побежал к пузатом шкафу, отодвинул засов, под которым открылись рычажки, принялся тут же их передвигать в нужное положение, потом и вовсе начертил на поверхности дерева символ. Тот полыхнул огнем и тотчас погас, пламя развеялось, впрочем, вместе с деревянной дверцей.

— Перестарался, с кем не бывает! Смотрите, как оно прекрасно, седло вашего любимого сына. Из него невозможно упасть, зачаровано накрепко! А вот и уздечка.

Мужчина отступил, и я наконец-то увидела то, что стоило моих безделиц. Нет, такой малой сумы эта вещь стоить просто не может. Черную глянцевую кожу покрывает тиснение, медные пряжки блестят, стремена отлиты из латуни, натерты до блеска, а та часть, на которую ставит ногу всадник, напоминает скорее кружево, чем металл. И тотчас перед глазами пронеслась странная картина — огромный конь, вставший на дыбы прямо передо мной. Лица всадника я не вижу, зато вижу других. Кто-то осмелился зачитать мне приговор. Руки мои стянуты за спиной, больно врезалась веревка в запястья, волосы распущены, их собираются отсечь, и хорошо, если не с моей головой вместе. Преступница! Воровка? Убийца? Кем я была? Почему все смотрят на меня с таким осуждением? Всадник лихо соскочил с коня. Коня я вижу так ясно, будто он здесь, рядом со мной. Даже кличку его хорошо помню — Клендик. И площадь полна людьми, а всадник все приближается, чтоб спасти? Он оттеснил собой палача. И, кажется, я уже могу различить черты его лица.

Вдруг в воспоминание вторгся женский голос, кто-то запрещает мне видеть, шепчет чересчур громко.

— Забудь и не помни! Заклинаю всеми богами! Иначе твои злоба и ярость погубят все! Весь мир! Забудь его! Весь его род и так давным-давно проклят.