Книга Восточные сладости, страница 82 – Юлия Ляпина

— Полежи, моя хорошая, сейчас все пройдет.

Откинув покрывало, Даут уложил Марисоль на свежие простыни и позаботился о себе. Потом лег рядом с нею и прошептал в розовое ушко:

— Прости, в первый раз трудно получить наслаждение. Когда ты немного отдохнешь, я покажу тебе, как это бывает.

— Наслаждение? — Марисоль растерялась. Испуганно шепнула: — Мне было хорошо…

— Знаю, — Даут тихонько фыркнул ей в ухо, заставив взлететь тонкие завитки на виске, — но может быть еще лучше, поверь.

— Ладно, — Марисоль зевнула во весь рот, кутаясь в тонкую простыню и не замечая, как прижимается к своему супругу попой, вызывая в нем повторную волну желания.

— Спи, моя Икбаль! — едва не умоляюще прошептал Даут, прижимаясь к супруге еще теснее.

Кордова никак не прокомментировала исчезновение доньи Марисоль. В ленте новостей мелькнуло сообщение о том, что благородная донья покинула флагман. И все.

Свадьба внесла лишь краткое разнообразие в будни корабля. Семья Азилла трудилась, не покладая рук.

Ораму пришлось ввести судный день для разбирательства всевозможных склок. Участились свары между колонистами и командами кораблей. Случилась даже парочка пьяных драк, несмотря на запрет спиртного для команды. По горячим следам в недрах техотсеков обнаружились аж пять аппаратов, перерабатывающих сироп и остатки питательных жидкостей из оранжереи в нечто спиртосодержащее.

Амина дневала и ночевала в оранжереях, стараясь максимально расширить ассортимент тепличных растений. Ее помощники впали в какую-то апатию, каждое распоряжение приходилось дублировать, а иногда и строго отчитывать расслабившихся от однообразной жизни людей.

Глаза Орама все чаще смотрели на мир из симпатичных фиолетовых теней, а от носа к губам протянулась усталая складочка. Последней каплей стала жалоба посла Кордовы на отсутствие в списке строений первой необходимости зала церемоний.

Ораму очень хотелось сказать послу несколько коротких фраз из нынешнего лексикона Улуф. Сдержавшись, он елейным тоном предложил послу превратить в зал церемоний школу или больницу. Других подходящих по размеру строений не запланировано совместной комиссией трех планет.

Посол скорчил максимально кислую физиономию и отключился.

Вздохнув с облегчением, Орам сбежал к Руэридху.

— Примешь родственника в гости? На лечение? — поинтересовался он, демонстрируя бутыль с редким травяным ликером пятидесятиградусной крепости.

— С радостью, — хмыкнул Рори.

Его мучило желание открыться Улуф. И в то же время он понимал, что сейчас у него есть шанс набрать очки, доказать любимой женщине, что он может быть ее счастьем.

Запершись в каюте младшего специалиста, будущий губернатор и инженер откупорили бутылку и принялись жаловаться друг другу на жизнь.

Точнее, жаловался Орам. На занятость жены, на ворчание матери, на глупость подчиненных и коварство послов сопредельных держав. Руэридх сидел тихо, прихлебывал ликер, а потом, усмехнувшись, склонил голову, как попугай, и сказал:

— Орам-бей, кажется, мы еще слишком трезвые!

— Верно! — воскликнул Орам, и «лечение» продолжилось.

Утром на корабле царила суматоха — комм губернатора не отвечал, в личной каюте, в кабинете и даже в мастерской его не было!

Зобейда лично возглавила прочесывание жилых помещений. Вооруженные до зубов сифары, заглядывали в каждую каюту и мило улыбались, вызывая громкие визги у женской половины жителей корабля и сдержанные ругательства у мужской.