Книга Дорогами судьбы, страница 69 – Юлия Ляпина

— Привет, малыш, испугался? — молодой парень в гвардейской форме склонился над упавшим от неожиданности принцем и протянул руку, помогая встать.

— А … Амиран?

Улыбнувшись, парень растаял в клубах тумана. Тряхнув головой, принц решительно сделал шаг вперед, и навстречу ему выскочила девчушка в длинном фартуке и чепце; ее невыразительное личико, усыпанное веснушками вдруг скривилось, а откуда-то сверху опрокинулся кувшин с водой. Ее принц вспомнил с трудом, но перекосившееся личико девочки вдруг задергалось, словно она пыталась его расправить, а у нее не получалось. А потом под ошарашенным взглядом принца девочка начала взрослеть, а слезы все текли и текли по перекошенному личику, и вот перед ним стояла уже взрослая девушка, вполне миловидная, если бы не загнанное выражение глаз и перекошенный, словно в вечной ухмылке, рот.

— Прости, — выдавил принц, и девушка растаяла, в последний раз взглянув на него затравленным взглядом.

Делая следующий шаг, принц зажмурился, но это не помогло, до него донесся шум борьбы и детские голоса:

— Как ты смеешь мне сопротивляться? Я принц! — потом глухой удар, стон и вновь повелительный голос: — Проси прощения, или твоего отца сегодня же выгонят из дворца!

Мучительная краска стыда залила бледные щеки Калабриана, он вспомнил этого мальчишку — единственный и любимый сын камердинера, приставленного к юному наследнику. Парнишка оказался сильным и ловким и частенько скручивал принца в бараний рог, не имея почтения к его статусу. В тот раз он, кланяясь, униженно просил прощения, чтобы не расстраивать единственного отца, а через неделю исчез; сломленный тоской камердинер неожиданно простудился и тихо умер в своей каморке, а принцу просто приставили другого. Кэл открыл глаза и встретил полный ненависти взгляд крепкого паренька с рассеченной губой.

— Я не хотел… — прошелестело в тумане, и парнишка начал таять, медленно и неохотно, словно хотел что-то сказать.

И так шаг за шагом — слуги, придворные, девушки, а за ним стояли власть, презрение, равнодушие. Каждый шаг указывал ошибки, напоминал события, дарил не случившиеся встречи.

Принц уже не мог кричать, только сипел, делая шаг за шагом в непроглядную серую муть. Наконец ему показалось, что туман редеет, и, держа меч наизготовку, он выпал из тумана в неизвестность.

Тирос медленно продвигался вперед, следуя за усилением импульса. Сзади ехали Амиран и Ивэн, старый гвардеец налил поутру во фляги горячий суп, и теперь они ехали, не останавливаясь, подкрепляясь прямо в седле. Болото объехали краем и выбрались к глубокому оврагу, кони зафырчали, заплясали на месте, путникам пришлось спешиться. Оставив оруженосца с лошадьми, Тирос и гвардеец приблизились к яме и едва не напоролись на меч — принц вывалился из морока навстречу другу и наставнику.

— Ваше Высочество!

— Тирос, это ты?

— Я, Кэл, что с тобой случилось?

— Не знаю, — принц растерянно смотрел по сторонам. — Амиран! — принц неожиданно облапил наставника, а по худым щетинистым щекам заструились слезы.

Тирос с ужасом разглядывал друга: лицо Калабриана осунулось, глаза потухли, в волосах змеей бежала серебристая прядь, рубаха свободно болталась на плечах, а штаны были привязаны отдельной веревочкой. Амиран, не расцепляя объятий принца, тут же снял с пояса флягу и протянул подопечному, но сведенные судорогой руки принца тряслись от слабости, и Тиросу пришлось перехватить его и удерживать, пока он жадно пил.