Книга Дорогами судьбы, страница 22 – Юлия Ляпина

— Значит ты, как и я, герцогиня — тоже неплохо, больше шансов на собственный выбор, — сказала Гелла, приноравливаясь к тряской рыси своей лошадки.

— Что-то не похоже, что ты сделала выбор по любви, — скептично приподняла выразительную бровь Сатра. — Не страдаешь по своему жениху?

Гелла стала серьезной и даже немного грустной:

— Я сама не знаю, что чувствую к нему. Мне казалось, что я влюблена, я так трепетала перед ним, так старалась быть достойной невестой, а он просто не видел меня. Дарил кольцо, а смотрел на мою семью — смотрел оценивающе, словно покупал новую мебель и обдумывал, насколько она будет полезна. Танцевал на нашей помолвке и улыбался моей фрейлине — самой мерзкой обманщице из тех, что мне навязал канцлер. Я не хотела этого видеть, не хотела понимать, а теперь знаю: он изменился, и я больше не хочу быть его женой. Знаешь, за неделю до свадьбы мы переехали во дворец. Я встречалась с королем и королевой, каждый вечер принимала множество гостей из самых знаменитых родов королевства. В будуаре было тесно от знатных дам, стремящихся предложить свои услуги. И тут же множество кавалеров воспевали мою красоту. У моих подруг голова шла кругом от высоты моего положения, от нарядов и роскоши, а я задыхалась. Калабриана не было рядом, от него приходили только записки с указанием, к кому проявить благосклонность, а кого отстранить от себя. Это было так странно и мучительно. Я не хотела тратить свою жизнь на то, чтобы говорить малознакомым и не симпатичным мне людям приятные вещи, но меня никто не спрашивал, — горькие слова пролетели над горькими травами степей и эхом отозвались в сердце воительницы.

— Три года назад, — заговорила она глухо, — мой возлюбленный, сын лучшего воина племени, ушел в поход — сопровождать большую партию камней и драгоценных металлов. А пока его не было, Мать решила выдать меня за другого. У нее были свои причины, и я не осмелилась перечить. Но осмелилась отправить любимому письмо. Он успел, Мать была в гневе и хотела устроить церемонию на глазах племени, чтобы мой жених и мой возлюбленный не убили друг друга. Только одного не учла — мой возлюбленный и мой жених были побратимами. В день свадьбы они объявили об этом, и оба отказались от незавидной чести быть моим мужем. Им грозили проклятиями собственные матери, старейшины грозили племени страшными бедами, но побратимы были непреклонны; в наказание их отправили на охрану северных границ.

— И что теперь??

— Ничего, они охраняют покой нашего племени, а я служу наемницей.

— И вы не видитесь??

— Нет. Мать запретила. Она сказала, что судьба сама нас рассудит.

— Жестоко.

— Совсем нет, мой жених был старшим сыном матери самой большой семьи племени, наш брак должен был укрепить племя, а получилось наоборот. Мать семьи отказалась от своего сына.

— И все равно, это грустно. Ты их все еще ждешь?

— Жду, но давай не будем об этом, скоро должен быть патруль.

Девушки замолчали и сосредоточились на дороге.

Старый гвардеец и оруженосец вышли из бани только к обеду. Прачка, получив несколько медяков, выстирала их одежду и обещала, что к вечеру на ветерке все просохнет.

— Ну вот, парень, теперь пообедаем и проверим коней, — Амиран старался говорить спокойно, скрывая тревогу — ни принц, ни герцог в мыльне не появились, но служанка, выходившая за простынями и мылом, сообщила, что двор полон приезжих, которые осматривают всех и явно кого-то ищут. Амиран, не перестав намыливать кусочек грубого полотна, лишь кивнул и велел Ивэну хорошенько промыть волосы. Купальщиков никто не побеспокоил, возможно, потому, что мыльня находилась в стороне от трактира во избежание пожара и сырости, а может, потому, что искали четверых, а путешественники разделились. Выждав минут сорок за неспешным мытьем, бритьем и приведением одежды в порядок, старый гвардеец попросил служанку: