Книга Дорогами судьбы, страница 178 – Юлия Ляпина

Калабриану было плохо, он плавал в кровавом тумане, глаза не открывались, боль возникала от малейшего движения, пересохшее горло горело огнем, а вокруг слышались голоса, озабоченные, взволнованные. Наконец боль стала терпимой, и удалось осторожно приоткрыть глаза, крупные мужчины в зеленых мантиях тотчас весело запрыгали и, догадавшись о его желании дали попить. Горьковатый отвар не сразу утолил жажду, зато еще успокоил боль, хотелось задать вопросы, но веки вновь отяжелели и Калабриан уснул, тихо радуясь тому, что жив.

Насытившись, Гелла пожелала навестить Сатру, но оказалось, что ноги подгибаются, а в глазах пляшут темные круги. Ученик лекаря, бережно держа под руку, довел ее до маленькой купальни и, усадив на скамеечку, пообещал тот час прислать горничную.

Шустрая Лиат влетела как стрела с ярким шлейфом — она была в платье по последней драконьей моде, ярко — шоколадном с бежевой отделкой.

Поахав над бледностью миледи, она тот час развила бурную деятельность — уложив герцогиню в ванну отмокать в ароматной водичке, убежала за корзинкой с мазями и полосканиями. Через час вымытая до скрипа Гелла возлежала на столе, а Лиат натирала ее от макушки до пят всевозможными ароматными снадобьями и рассказывала местные новости:

— Как только принца привезли все маги, и лекари тотчас побежали к нему, долго их не было, герцог перепугался, и побежал туда, хотя ему самому еще лечиться надо. Но его не пустили, вышел этот их главный маг и сказал, что он ничем не поможет, а только помешает, и вообще принц спит, и спать будет еще долго. А леди Сатру так жалко, все лицо побито, словно дуршлаг! А этот орк огромный все равно велел ему в ее комнате постелить, мол, она моя жена и я должен ее беречь! — в голосе девушки послышалась легкая зависть, насколько Гелла помнила жениха или возлюбленного у Лиат не водилось.

Вздохнув, Лиат укутала Геллу в мягкую простыню и спросила, что леди желает надеть. Выбрав платье очень простого кроя: без корсета и пышных юбок герцогиня попросила Лиат принести пару книг из библиотеки и горшок с лягушками. Девушка тут же убежала, а в двери постучался герцог Тримейн:

— Доброго дня вам, леди.

— И вам герцог. Что вас привело ко мне?

— Благодарность, если бы не ваш амулет Калабриан остался бы под той пещерой. Вы бы видели, какая глыба рухнула на него! — поежившись, герцог присел на стул с высокой спинкой. — И, кроме того, я хотел бы немного рассказать вам о нем. Вы выросли в загородном поместье, с любящей семьей, но дворец — это нечто совсем другое…

Под мерную речь герцога Гелла задремала, и в полусне ей виделись картины того о чем вещал глуховатый мужской голос: вот Калабриан в раззолоченной колыбели, в окружении фрейлин и горничных, но родная мать может зайти к нему только раз в день — больше не дозволяют приличия и многочисленные обязанности. Вот он играет каждый раз с новыми детьми, которых привозят «в гости» к юному принцу каждую неделю, и они робко переминаются у стен в душных бархатных камзольчиках с пышными кружевными манжетами. А вот Калабриан подросток, и вокруг него кружат девушки, робко заглядывая в глаза, и мечтая стать королевой.

— Поэтому я прошу вас, не таить на него обид, леди Гелла, а хотя бы попытаться сохранить некоторую вежливость в отношениях, и если это будет в ваших силах, съездить с ним в храм, потому что с богиней шутить не стоит, она и сама большая шутница.