Книга Любовь на троих, страница 15 – Юлия Ляпина

Описывая, чем занимается каждый из братьев, Ром бережно целовал пальцы моих рук и ног. Я ежилась от щекотки, но это ему не мешало. Повествуя о разнице в возрасте, шантажист добрался до колен. За ответ на вопрос «почему я?» потянулся к шее, но я успела нырнуть под мягкий флис. Ему досталась макушка, которую он громко чмокал почти полминуты.

Думать рядом с балагурящим красавчиком было невозможно. Выдержав всего час, я запросилась в комнату. Предлог был: нужно переодеться перед обедом. Ром не стал возражать. Довел меня до спальни. Напомнил, что после обеда наступит время Вика. Заглянул в глаза и ласково чмокнул в запястье на прощанье.

Я же поспешила укрыться в ванной. Пока рассеянно умывалась и выбирала что-нибудь подходящее из скудного гардероба, раскладывала по полочкам полученную информацию. Итак, три брата: Александр, Виктор и Роман. Они владеют общим бизнесом. Живут вместе. Самый молодой и раздолбаистый из них – Ром. Ему всего двадцать два, и он - главный креативщик компании. На его команде лежит разработка новых направлений деятельности, реклама и логотипы.

Вик - постарше, ему около тридцати. Он ведает юридической службой, отсюда галстук и казенная терминология. Подтянутый кареглазый шатен производит впечатление того омута, в котором кто только не водится.

Самый старший из троицы – Сан. Подозреваю, что именно он - и наследник, и генеральный директор, и, вообще… официальное лицо семьи. По возрасту и статусу ему давно полагается жениться. Или хотя бы заиметь официальную подругу. Но вскрыть этот поистине десятитонный сейф еще ни одной не удалось. Как всегда, задумалась над бегущей водой. И вдруг услышала тихий звонок! Телефон, надрываясь, вибрировал на тумбочке. Я взглянула на экран: «Мама»!

— Алло! – голос доносился словно издалека, глуховато и хрипло.

— Доченька! Как ты там? Хорошо кушаешь?

Я закусила губу, пытаясь сдержать набежавшие слезы. Мама опять плохо ест? Отчим строжайше контролировал расходы. Изредка мог и покутить – купить торт или несколько пакетов с фруктами. Чаще давал деньги на самую дешевую крупу и бульонные кубики. Ненавижу овсянку!

— У меня все хорошо, мама, - я старалась говорить уверенно.- Нашла себе работу на лето, так что не приеду.

Я расслышала вздох облегчения, но сделала вид, что не заметила его. Мама зачастила:

— Вот и хорошо, Настюша, хорошо! У нас тут дожди все время. На даче не растет ничего, трава только.

Я слушала и представляла, как мама скрючилась в темной прихожей или у окна, чтобы вовремя услышать поворот ключа и положить телефон на место. Вспомнилась тяжелая поступь отчима, его грубые руки и хриплый прокуренный голос. Иногда я вслух удивлялась, почему мама вышла за него замуж. Она смахивала набежавшую слезу и рассказывала, какой он хороший, как он нас любит. Как мы хорошо будем жить, когда он «найдет себя в этой жизни»… Лет до пятнадцати я в это верила. А потом повзрослела. И стала ночевать у подруг, когда отчим возвращался из рейса.

Разговор закончился, как всегда: мама просила беречь себя, а я обещала это делать. Прощальные слова, щелчок кнопки - и пустота. Застыв с телефоном в руке, я не сразу услышала стук в дверь. Оказалось, в коридоре стоял Вик в привычном уже костюме и при галстуке.

— Анастасия, - голос его был строг и суховат. - Вы спуститесь к обеду?