Книга Кикимору вызывали?, страница 93 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Карина даже увидела совсем юного Аугусто – тощего, большеглазого, в простых холщовых штанах и рубашке, тренирующегося магии прямо в саду или в патио.

Дом радовался молодому хозяину, немного ворчал на то, что пора перебрать лестницу и подновить стены, да и трубу у кухонной печи побелить. А еще дом скучал. Ему хотелось, чтобы в нем снова жила семья – мужчина и женщина, дети. Чтобы вечером у огня звучала музыка, шипело на раскаленных углях мясо, и звонкие детские голоса тревожили сонный сад целый день.

Кикимора мягко вздохнула во сне, повернулась и погладила шершавую стену. Еще не обещая, но уже даря надежду.

Следующие дни они с Мединой ходили на службу, возвращались в особняк на сиесту, перекусывали, спали и снова шли расследовать дела. Вечером сидели в патио. Аугусто порой брал гитару, Нинья красиво пела, Густаво стучал по маленькому барабану. Карина и не хотела танцевать, но порой ноги сами пускались в пляс. Провожая девушку до дверей ее спальни, старший лейтенант каждый раз спрашивал:

— Вы станете моей женой, синьорита Видаль?

Поначалу кикимора молча убегала в свою комнату, не в силах распутать тугой клубок чувств, бурлящих в ней в этот момент. Аугусто вздыхал и шел к себе. Он не сомневался в своих способностях уговорить девушку сдаться. Просто ей, как и ему, требовалось время.

Потом девушка стала злиться. Один раз даже кинула в хозяина дома кувшином для воды, но дон Медина лишь невозмутимо поклонился.

Удивлялась и уверяла лейтенанта, что она ему не подходит. Что ему нужна примерная жена, умеющая вышивать и следить за кухней. Он же каждый раз напоминал ей, что за кухней отлично следит Нинья, а вышивку он вообще не любит, предпочитая тесьму и кружева.

Затем кикимора, кажется, сдалась. Не выдергивала руку, когда он целовал ей пальцы при встрече. Не отказывалась посидеть рядом с ним в патио. Не кричала, не бранилась, просто молча смотрела на мужчину огромными зелеными глазами так, что ему становилось не по себе.

Однажды он не выдержал. Грохнул на каменные плитки вазу с цветами и прокричал:

— Все! Я сдаюсь! Не хочешь за меня замуж – не выходи! Только… останься здесь. Со мной. Просто будь рядом!

Карина словно во сне медленно кивнула, встала и ушла в свою комнату. Она провела там целый день – благо, было воскресенье, а в понедельник как ни в чем не бывало вышла к завтраку и спросила своим обычным, живым голосом, какое у них сегодня будет дело.

— Мы сегодня идем во дворец, – напомнил ей Аугусто. – Его величество получил письмо от дочери и пожелал нас видеть.

— Как во дворец? – трепыхнулась кикимора. – Мне же нечего надеть!

В ответ мужчина улыбнулся – наконец-то его неугомонная гостья пришла в себя. Целая неделя покорного молчания его откровенно напугала.

— Платье готово. Портной сыскарской службы снял мерки. Ты ведь лейтенант, тебе полагается мундир.

Карина бросила завтрак и помчалась наверх – мерить платье. Оно действительно было скроено как мундир, только вместо брюк полагалась юбка. Быстро переодевшись и подобрав волосы, девушка сбежала вниз и встретилась с облаченным в парадный мундир старшим лейтенантом.

— Готовы, синьорита?

— Нет! Но, полагаю, это ничего не изменит!

Они сели в экипаж с гербом магсыска и отправились на аудиенцию к его величеству.