Книга Кикимору вызывали?, страница 36 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Полиция сняла данные с амулета. Каталина меня узнала и прибежала предупредить. Она сказала, что я – единственный посторонний, кто был в доме за последнее время.

Бенито нахмурился. Каталина Браганза была той еще занозой. Шустрая девица, знающая, чего хочет. Чтобы она предупредила бедного студента просто так?

— Это не я, – Энрико повторял, как заведенный, – это точно не я! Полиция просто решила повесить это дело на меня, они даже не проверяют ничего, просто собираются меня… – его прервал звук тяжёлых шагов по коридору. – Чёрт!

Энрико схватил сумку, которую собирал, прежде чем пришёл Бенито, и сиганул в окно. В двери постучали, и суровый голос сказал:

— Откройте! Полиция!

* * *

Несмотря на поимку преступника, Карина чувствовала себя нехорошо. Заглушая внутреннее беспокойство, девушка вернулась в свой кабинет и яростно закопалась в бумаги. Гомез только успевал подавать папки и подшивать толстые стопки дешевых желтоватых листов, а потом скреплять колючие конопляные нитки сургучной печатью.

Синьорита Видаль просидела за приведением бумаг в порядок до самого вечера. Только на закате оборотень решительно стукнул печатью в последний раз:

— Все, Кори! Пошли домой! Я голоден как волк, и мы совершенно точно разобрали все бумаги за предыдущий месяц!

Кикимора подняла на волка усталые глаза, оглядела груды папок на столах и медленно кивнула:

— Ладно, пошли. Только… Проводи меня до фонтана, пожалуйста!

— Ты опять! – ахнул Гомез, подхватывая напарницу на руки.

Он успел выйти с ней в коридор, запереть одной рукой дверь, перехватить зеленку поудобнее и двинуться к выходу, когда их догнал лейтенант.

— Сержант, что случилось?

— Ничего страшного, дон Медина, синьорите Видаль требуется прогулка.

Аугусто посмотрел на парочку с подозрением. Стражники и другие сыщики давно ушли домой. Только док, капитан и лейтенант до сих пор оставались на своих местах. Лекарь заполнял бумаги на изловленного матроса, капитан же и лейтенант обсуждали за закрытой дверью – что писать в отчете для столицы, чтобы не вызвать панику у тех, кто сопровождает инфанту. В итоге решили писать все как есть, ибо прекрасная донья Изабель уже покинула столицу.

Написав свой собственный отчет для дона Алонсо, лейтенант собрался в гостиницу и встретил в коридоре эту пару. Гомез без усилий держал напарницу на руках, а та растеклась по его крепкому телу, словно лиана. Медина собрался было прочитать сыскарям нотацию насчет неуставных отношений, но вовремя прикусил язык. Девчонка… потускнела.

Зеленые волосы, стянутые в тугой пучок, побледнели. Сияющие зеленые глаза обвело глубокими тенями, и даже щеки, кажется, запали! За несколько часов яркая синьорита превратилась в бледную тень.

— Что с синьоритой Видаль? – негромко спросил столичный гость.

— Перенервничала, устала, – коротко отвечал Гомез, шагая вон из участка. – Весь день бумагами занималась, отчеты писала…

Тут они покинули здание, и сержант направился к фонтану. Аугусто сообразил, для чего. Если синьорита Видаль имеет привязку к месту, значит, этот фонтан – место ее силы. То-то простая чаша на окраине города сияет чистотой, а мрамор блестит, словно скульптура изготовлена только вчера.

Между тем оборотень усадил напарницу на бортик, стянул с ее ног грубые служебные ботинки и тонкие хлопковые портянки. Опустил босые ноги девушки в воду. Аугусто сдержал хмык. В столице девушку, прилюдно обнажившую ноги, записали бы в гнусные развратницы, а в тихом набожном Овьедо на девицу в фонтане никто не обращал внимания!