Книга Марсельская сказка, страница 90 – Елена Букреева

— Мы можем доверять этому человеку? — встревоженно спросила я. — Стой, ты куда это собрался?

— Доверять, не доверять… у нас нет выбора. Ложись спать, Эйла. Я освежусь и вернусь в дом.

Он не дал мне сказать ни слова, выйдя из дома и захлопнув за собой дверь. Первый порыв двинуться за ним разбился о проснувшуюся, наконец, гордость. Мерзавец. Пусть уходит, глаза мои его б не видели! Громко фыркнув и пнув ногой валяющийся на полу будильник, я прошла к дивану и с отвратительным скрипом села. Секунда, две, пять… терпение, Эйла, забудь об этом идиоте.

Спустя ещё минуту я стояла, припав лбом к пыльному окну и вглядываясь в фигуру стоящего на берегу мужчины. Луна в ясном звёздном небе подсвечивала силуэт Реми, делая его похожим на античную серебряную статую — гордую и мощную, вне всяких сомнений заслуживающую пристального внимания. Вглядываясь в черную морскую даль, он неподвижно стоял несколько минут, пока вдруг не начал снимать с себя рубашку. Я широко распахнула глаза. Что это он делает? Ошеломлённо замерев от вида его широкой загорелой спины с перекатывающимися мышцами, я не заметила, как он наклонился и стал стаскивать с себя брюки вместе с нижним бельём. В горле у меня пересохло. Его тело — даже объятое ночью, даже с такого расстояния, даже сквозь пыль и трещины окна — было безупречным, будто созданным искусным скульптором для глаз ценителей. Загорелая матовая кожа, крепкие ноги, мышцы на спине, а эти ягодицы… Реми двинулся в сторону моря своей твёрдой уверенной походкой, а я не могла заставить себя оторвать от него затуманенный взгляд. Щёки мои вспыхнули огнём, и даже когда чёрные воды ночного моря почти полностью окутали мужчину, а сам он стал маленькой точкой в глубокой бездне, постепенно удаляющейся к лунному горизонту, я продолжала смотреть. Картина гипнотизировала меня, смущала и волновала, и лишь когда лёгкий сквозняк заставил дверь скрипнуть, я вздрогнула и оторвалась от окна.

Тогда стыд накрыл меня с головой.

Я обхватила пылающее лицо руками и бросилась к дивану — как можно дальше от несчастного окна, от проклятого Реми и от собственных мурашек. Да как он посмел?! Сердце моё заколотилось, и я стянула с плеч тяжёлый жакет, чтобы, свернувшись на диване клубком, укрыться им, как одеялом. От мурашек это меня не спасло.

Ночь обещала быть долгой.

— Хватит. Хватит, остановитесь, чёрт вас дери! Это моя вина… моя…

Сквозь тревожный и редкий туман сна я отчётливо слышала чей-то голос. Он был знаком мне, точно знаком, но звучал так отдалённо, что я едва ли могла вспомнить, кому он принадлежал. Словно недосягаемое, неуловимое эхо. Но вскоре сон замелькал новыми картинками — я боролась с волнами в суровом Северном море — дыхание выровнялось, и я провалилась обратно в царство Морфея, в могучие синие воды, укутавшие меня в своих ледяных объятиях…

— Почему вы меня не слышите?! Не трогайте их! Заберите меня!

Когда голос сорвался на крик, моё взбунтовавшееся море вдруг обратилось пугающей чернотой. Я провалилась в бездну — там не было ничего, кроме чужого голоса. Воздуха стало не хватать. Жадно глотая ртом последние его остатки, я нашла в себе силы всплыть на поверхность, широко распахнула глаза и резко села — море отступило, но чернота и голос остались. Проснуться сейчас стало для меня полной неожиданностью — сон всё ещё держал в своих путах моё сознание. В горле пересохло, и пока я судорожно оглядывалась по сторонам, пытаясь вспомнить своё местонахождение, сердце бешено грохотало в груди. Как же из глубин родного Северного моря я вдруг перенеслась в объятую ночью незнакомую комнату? Может быть, я всё ещё сплю?