Книга Марсельская сказка, страница 60 – Елена Букреева

Глаза снова заволокло пеленой слёз, стоило мне подумать о Шарлотт, о том, как, вероятно, скажется на ней спектакль матери и мысль о моей смерти. Её тонкая ранимая душа просто не выдержит этого… а Морна? И мисс Синклер? Чёрт подери, даже чёрствый Гилан и Мариетт, что порой побаивалась меня, наверняка будут подавлены! Пока Розалинда, талантливый кукловод, будет дёргать за ниточки их горя, показывая всем грандиозное шоу, продолжение того, что она разыграла после смерти отца. И главное запечатлеть в памяти выражение её лица, это ненаигранное разочарование, когда я вернусь и раз и навсегда разрушу все эти нелепые игрища на публику.

Мысль об этом меня приободрила. Даже это платье покойной дочери Зоэ больше не казалось таким безвкусным: всё-таки, белый отлично оттенял мою оливковую кожу, а невесомый хлопок служил для неё истинным блаженством в жаркие летние дни. Хотя на жару здесь не было и намёка. Видимо, поэтому Зоэ любезно оставила для меня тёплый жакет кофейного цвета. Я сразу же надела его, озябшая после ванной, и спрятала свою драгоценность, свои карты, в глубокий карман. Теперь у меня даже была обувь! Как удивительно было радоваться таким мелочам, пусть эти босоножки и давно вышли из моды, да и рану мою только стесняли. И всё же отныне я явно выглядела лучше. Волосы едва высохли и уже начали виться, а на щеках застыл почти здоровый румянец. Я сморгнула слёзы, несколько раз попробовала растянуть губы в улыбке, и когда она перестала напоминать оскал, а желудок с жалостливым стоном напомнил о голоде, решила, что пришло время спускаться вниз. Едва я качнулась на месте, чтобы, опираясь о дверной косяк, выйти из комнаты, откуда-то снизу прогремело требовательное:

— Дорогая Лоретт, может, ты уже спустишься к обеду?

Оскал вернулся на лицо. Закатив глаза и помассировав виски, я выглянула за дверь и выкрикнула:

— Но я не могу спуститься, дорогой Реми! Ты забыл? Моя нога… — и для убедительности сдавленно застонала.

Долго ждать не пришлось: ступени заскрипели, а вскоре в узком межкомнатном коридоре возникла чёрная туча. Уголки губ поднялись в победной улыбке. Реми бегло оглядел меня, будто поначалу не узнал, но его строгий взгляд не выражал ничего, кроме, разве что, всеобъемлющего негодования, вызванного необходимостью находиться рядом со мной. Он подошёл ближе и предложил мне свою руку.

— Я не понесу тебя.

— Почему? — брови мои сошлись к переносице.

— Потому что это входит у тебя в привычку. Я не собираюсь пособничать твоим капризам. После ванны ты явно чувствуешь себя лучше и способна сделать несколько шагов. Если нет, это твои проблемы.

Он говорил тихо. Вероятно, Зоэ была внизу и могла нас слышать. Я хотела было воспользоваться этим, может даже поставить его в неловкое положение, но инстинкт самосохранения вовремя подсказал мне, что позже я могу об этом пожалеть.

— Какой же ты всё-таки противный человек, — едва слышно буркнула я и схватила его за предплечье.

К счастью, спустились мы без особых происшествий и даже можно сказать почти безболезненно. Отёк спал, а потому я могла наступать на носок, конечно, не без болевых ощущений, но уже достаточно терпимо. Реми повёл меня на кухню, и я изумилась отсутствию столовой в доме. Зоэ как раз ставила на стол стеклянное блюдо с ароматным дымящимся картофелем. Рот немедленно заполнился слюной.