Книга Марсельская сказка, страница 41 – Елена Букреева

Мне понадобится минута.

— И чего ты ждёшь? — поторопил меня Левша, устроив обе ладони на моих бёдрах.

Оставалось не больше пятидесяти секунд.

Набрав воздуха в лёгкие и чуть отвернувшись, я опустила ладонь к его животу. Я знала, что то, что встретит меня на несколько дюймов ниже, вызовет у меня рвотный рефлекс, но жизнь была дороже, и я скользнула рукой к поясу его брюк, опуская пальцы на ширинке. Конечно, Левша был уже возбуждён. Таких ублюдков возбуждает слабость. Очевидно, это говорит о том, что когда-то он сам был уязвимой жертвой.

Как же он жалок.

Тридцать секунд.

Стиснув зубы, я сжала внушительную выпуклость и получила его одобрительный вздох.

Всего двадцать секунд.

Ослабила хватку и снова сжала.

Пятнадцать секунд.

— Сядь на колени и хорошенько познакомься с ним, дикарка, — внезапно сквозь шум крови в ушах послышался его сдавленный голос. — Или я заставлю тебя, и тебе это не понравится.

Мои колени подогнулись.

Семь. Чёртовых. Секунд.

Рука обвила его талию и скользнула к пояснице. Он посмотрел на меня, а я не отрывала взгляда от своих действий. Сердце забилось где-то в животе, а затем и вовсе ухнуло в пятки.

Три секунды.

Пальцы коснулись холодного металла.

— Что ты, мать твою, там делаешь? — замешкался он. — Живо села на колени и спустила с меня брюки. Или ты хочешь получить пулю в лоб раньше времени? Я запросто это устрою.

Одна секунда. И пистолет, нагло вырванный у него из-за пояса, оказался в моих руках.

— Или это сделаю я, — с губ моих сорвался хриплый смешок, а выражение его лица в тот момент, когда я направила холодный тяжелый ствол на него, послало по моему телу такую феерию удовольствия, что совладать с ней удавалось с трудом.

Кроме всего прочего, я понятия не имела, как пользоваться этой вещицей.

— Девочка, ты совершаешь ошибку, — протянул было он, но запнулся, округлив глаза, когда я сильнее сжала рукоятку пистолета.

— Дёрнешься, и я тебя пристрелю, — предупредила я, подавляя предательскую дрожь в голосе.

Страх в этот миг вёл ожесточённую борьбу с чувством абсолютной непобедимости. Власть опьяняла.

— Отдай пушку по-хорошему или…

— Я сказала: не дёргайся, прошипела я, медленно обходя его напряжённую фигуру.

Мы быстро поменялись ролями. Теперь он стоял спиной к стене, а я — к заветной двери. Дуло пистолета смотрело прямо ему в лоб. Я тоже не отрывала взгляда от своего персонального цербера. Если бы господь наградил его хотя бы унцией мозгов, он бы напал на меня и без особых усилий вырвал пистолет из моих рук. Поэтому действовать надо было быстро и без раздумий. Даже если мне никогда не доводилось держать в руках холодное оружие, я читала об этом в книгах, писала в своих зарисовках. Да, разумеется… маленькая деталь за стволом, который нужно взвести, прежде чем осуществить выстрел. Герои, на которых я когда-то равнялась, стреляли. Они убивали и ранили, и когда это казалось мне чем-то возвышенным и правильным, ощущать абсолютную власть над чьей-то жизнью сейчас было так… немыслимо.

— Э-э-эй, золотце, да не горячись ты, брось пистолет, — опьянение хорошо скрывало дрожь в его голосе. — Лучше отдай его мне, ага?

Он двинулся на меня, улыбаясь так, будто заранее знал исход, но я его опередила. Щелчок курка эхом отбился от стен. Левша остановился, и тогда я громко, чтобы заглушить бешеный грохот собственного сердца, рявкнула: