Книга Марсельская сказка, страница 147 – Елена Букреева

Это оказалось бесконечное фиолетовое поле ирисов, чьи нежные лепестки колыхались на лёгком вечернем ветру. Цветов было так много, что сперва я даже не разглядела узкую тропинку, проложенную через поле и ведущую прямиком к пылающему солнцу, медленно ползущему к закату. Где-то на горизонте виднелись деревья — столь же насыщенно зелёные, что и стебли этих чудесных ирисов. Небо, алея, будто принимало оттенок цветов, и всё вокруг наполнялось тем же трепетом, что символизировал собой этот цвет. Мне хотелось броситься в эту фиолетовую бездну, утонуть в цветах, в этом аромате, ощутить каждый нежный поцелуй свободы, ветер, играющий в моих волосах…

Широко улыбнувшись, я повернулась к Реми.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда заметила, как увлечённо он роется в багажнике.

— Ничего, — Реми закрыл багажник и, подойдя ко мне, кивнул в сторону поля. — Идём.

Я почувствовала себя чуточку спокойнее, когда он положил свою большую ладонь на мою спину. Мы, не оглядываясь по сторонам, пересекли дорогу и спустились к полю. С каждым шагом, сделанным по пыльной тропинке, обступающих нас цветов становилось все больше и больше, их свежий и таинственный аромат кружил голову, заставлял раствориться в своих объятиях, дарил иллюзию истинной свободы. Мы шли прямиком к солнцу, а оно ускользало от нас, окрашивая небо в багровые оттенки. Вкупе с фиолетовым это создавало просто невероятный контраст — клянусь, я не видела ничего красивее. И мой горящий взгляд, моё трепещущее сердце, мои мурашки это лишь подтверждали. Я коснулась руками нежных лепестков и посмотрела на Реми.

Он почему-то не сводил с меня глаз.

— Вот оно, — тихо сказал мой спутник и остановился.

— Что? — я нахмурилась, останавливаясь следом и оборачиваясь к дороге — оказалось, мы прошли не больше пары десятков ярдов. — Что «оно»?

— То место, которое могло бы тебе подойти.

Реми вдруг наклонился ко мне, потянул руку к моей талии, и когда я задрожала в отчаянной необходимости прикосновения, он слегка сдвинулся и сорвал бутон одного из бесчисленного множества цветов за моей спиной. Поднеся его к носу и вдохнув аромат, он улыбнулся и шагнул ко мне почти вплотную, чтобы заправить цветок мне за ухо. Его длинные ловкие пальцы мимолетно коснулись моих кудрей, затем поднялись к скулам, очертили их контур и, стоило мне прикрыть глаза и вздохнуть, бесследно исчезли, будто их и не было.

— Глухая французская деревня, берег средиземного моря, старый отель, маленький курортный городок, роскошный приём толстосумов… нет, нет, именно здесь, среди ирисов, ты расцвела тоже. И могла бы цвести.

— Почему? — я старалась говорить тихо, не выдавать голосом предательскую дрожь. — Почему именно ирисов?

Он не спешил отвечать, не отрывая от меня взгляда, и вдруг меня осенило: легенда. Однажды, когда Шарлотт ещё училась в Сент-Эндрюсе, она готовилась к ботанике — ей предстояло подготовить доклад о семействе Ирисовые. Она, мечтательная и романтичная, не бросилась к книгам, а вспомнила одну легенду, которую наш отец рассказал ей ещё в детстве, и поспешила поделиться ею со мной. Жена рыбака долго и безутешно ждала своего супруга, что ушёл на своём судне в открытое море, ждала так долго, что однажды из её слезы вырос прекрасный цветок — ирис. Он был так красив, что птицы и звери решили разнести его семена по всему свету — даже вода и ветер вызвались им в помощь. Так ирисы по всему миру стали маленькими маяками, указывающими морякам путь домой, к ждущим их любящим жёнам.