Книга Вне себя, страница 35 – Елена Букреева

— Всё никак не привыкнешь? — с иронией спрашивает он.

Мимо нас в столовую не спеша идут студенты. Я стараюсь не терять самообладание и не смотреть в одну точку, а затем меня осеняет. Телефон. Я ведь сказала Боре и Кате, что буду говорить по телефону. Идеальное попадание в легенду.

Достав мобильник из кармана, я прикладываю его к уху и с лживой невозмутимостью отвечаю:

— Если это не сработает, я тебя убью.

На щеках у Влада появляются ямочки.

— Что ж, становись в очередь.

— О чем это ты? — я мгновенно напрягаюсь. — Об аварии?

— О, смотри-ка, — Влад кивает куда-то за моё плечо. — Наш Никитос идёт к столу.

Я мгновенно забываю и об аварии, и о самом Владе, и резко оборачиваюсь, надеясь на надёжность моего укрытия в тени двери. Никита останавливается возле стола и, поставив на него поднос, садится за стол. Когда он берет мою коробку в руки, клянусь, сердце у меня готово выскочить из груди и начать биться в той самой коробке. Сперва он разглядывает записку, затем берет коробку и ставит её на стул.

— Кажется, хочет просмотреть её один, — бормочет за моей спиной Влад.

Я не слушаю, все продолжая прижимать телефон к уху и наблюдать за тем, как морщинка между светлыми бровями Никиты разглаживается и он улыбается, возвращая свой взгляд к подносу с завтраком. В коробку он так и не заглянул. Хорошо это или плохо? Ничего не понимаю. Я оставила две записки. На одной — той, что я прикрепила снаружи, было лишь его имя. А на второй записке, оставленной внутри — моё извинение. Прочитает ли он вообще его? А может, просто выкинет?

Разочарование начинает душить. Я поворачиваюсь к Владу, недоуменно качая головой.

— И что теперь?

Влад несколько секунд молчит. Я вижу, какими взглядами меня одаривают проходящие мимо студенты, и мне тановится не по себе. Хотя не по себе, скорее всего, им. В конце концов, это не они пялятся в одну точку, делая вид, что разговаривают по телефону.

— Возвращайся в столовку. Вряд ли Никита будет открывать коробку при всех, так что публичного позора ты избежишь, — наконец, отвечает Влад.

Сердце у меня пропускает удар.

— Что? Какого еще публичного позора!? Ты же сказал, что это шикарный план по его завоеванию!

Кажется, с громкостью голоса я переборщила. Однокурсники начинают оглядываться, одаривая меня удивленными взглядами. Я вздыхаю, собираясь с мыслями, а Влад в знак капитуляции вскидывает ладони.

— Ну, во-первых, Наполеон в кардигане, не завоеванию, а обольщению. А во-вторых, не парься. Я же пошутил. Никакого позора, ему будет приятно. Давай, возвращайся, будет странно, если он увидит, как ты трешься у двери и наблюдаешь за ним.

Что ж, доверие к Владу у меня, конечно, пошатнулось, но выбора нет. Я уже собираюсь вернуться, когда он опять подзывает меня:

— И, Полин, — я вижу тревогу в его взгляде, и она тотчас передаётся и мне.

— Да?

— Поговори сегодня с Борей. Пожалуйста.

Что-то сжимается у меня в груди, и, сглотнув, я киваю.

— Конечно.

Он кивает в ответ, и тогда я понимаю, что его взгляд все это время был направлен не на меня. Он смотрел куда-то за мое плечо, и, обернувшись, я замечаю за одним из столов (тех самых, во главе которого обычно восседал Влад) компанию его друзей. Пепельная блондинка громко смеется, запрокинув голову, а какой-то татуированный парень рядом выводит пальцем круги на ее голом плече. Мне не нужно смотреть на Влада, чтобы понять, с какой горечью сказаны его следующие слова: