Книга Вне себя, страница 22 – Елена Букреева

Я выдыхаю, радуясь тому, что моя пара — прошаренный во всех естественных науках Боря, ведь мы оба стоим у противоположного края стола. Но вся моя радость утекает по мере того, как лаборантка начинает пересчитывать пары, чтобы раздать оборудования, и парой Бори оказывается девочка из картографов, стоящая справа от него.

Я оказываюсь без пары.

— Журавлева, будешь работать одна, — оглашает мой приговор преподавательница, но дверь за моей спиной вдруг открывается и, извиняясь, в аудиторию заходит... о, боже. — Смотри-ка, тебе повезло. Мельников, надеваешь халат и становишься в пару к Журавлевой. Итак, тема нашей сегодняшней лабораторной «Качественный анализ анионов».

Холодный пот выступает на спине, ноги подкашиваются, когда рядом со мной, в спешке натягивая на себя белый халат, встаёт Никита. Плечом к плечу. Я замечаю, с какой улыбкой Боря косится на меня, и аккуратно толкаю его бедром. Если бы Катя была в нашей подгруппе, она бы обязательно ещё и присвистнула на всю аудиторию. Но её тут нет, зато есть моё бешено колотящееся сердце и трясущиеся колени.

— Привет, — Никита улыбается уголком губ, и его бархатный голос обволакивает меня, как тающий пломбир в жару. — Не понимаю, зачем нам химия, если мы работаем с картами... ты понимаешь что-нибудь в этом?

Я тоже задаюсь вопросом: зачем нам история, если мы экологи? Но, вместо остроумного ответа я выдаю лишь кривую улыбку и пожимаю плечами. Он, должно быть, думает, что я немая. Или умственно отсталая. Но я понятия не имею, как себя вести. У той девушки с шоколадкой все так легко и естественно получалось... вот если бы здесь был Влад, он бы точно подсказал, как ответить...

О, черт. Нет. Нельзя думать о нем. Ни в коем случае.

— Надеюсь, мы справимся, — с трудом выдавливаю из себя я, подвигая к себе поднос с реактивами и оборудованием.

Наталья Вадимировна, наша преподавательница, уделяет всего несколько минут объяснению хода выполнения этой работы, а потом кивает на свою методичку, садится за стол и утыкается в ноутбук. Что она вообще говорила? Все это время в мыслях царствовал туман, навеянный тонким запахом его парфюма, а его плечо, почти прижатое к моему плечу (из-за присутствия другой подгруппы пришлось потесниться), кажется, прожгло дыру в моей коже.

— Мы с тобой, кажется, встречались, да? — Никита берет пробирку кончиками пальцев, разглядывая её, как что-то инородное.

Я вздыхаю. Да уж, виделись. Я сбила тебя с ног, потом хрюкнула, предложила тебя облизать, а потом ещё и плюнула на тебя.

— Да. Наверное, — мои губы изображают подобие улыбки, и я слышу, как где-то над моим ухом усмехается Боря.

— Я Никита, кстати, — он закатывает рукава, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на его руки.

Усиленно делая вид, будто я изучаю ход лабы в методичке, я совершенно не думаю, когда отвечаю:

— Я знаю.

— Знаешь? — он вскидывает бровь.

Черт! Черт, черт, черт...

— В смысле, знаю твою фамилию, — на ходу спасаю себя я. — Только что Хи... Наталья Владимировна назвала.

— А, точно. А тебя как зовут?

У него такой бархатный, глубокий голос, что мне хочется раствориться в нем и не говорить ничего — только слушать. Уже через полтора часа, когда пара закончится, я не буду верить в то, что я стояла рядом с ним, разговаривала и даже была с ним в паре. У меня нет ни единого права запороть этот момент. Особенно сейчас, когда он так выжидающе смотрит на меня своими голубыми глазами...