Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 58 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Медведев подумал, почесал в затылке и сказал:

— Если позволите, мадемуазель, я лучше пошлю вестового в свой дом, пусть привезет инструкцию для офицеров по нанесению знаков на оружие, форму, обоз и прочее. Все это удобно собрано в блоки, и есть указания, как наносить, чем и почему.

— Отлично, — обрадовалась Саша, — посылайте! — и невольно зевнула.

— Вам пора отдыхать, мадемуазель, обещаю, утром все инструкции будут лежать у вас на столе!

Александре пришлось смириться — пожелав прапорщику доброй ночи, она ушла спать… Чтобы проснуться от собственного крика! Кажется, успешный прием ее величества и августейшей семьи очень не понравился кому-то, потому что директрисе школы благородных девиц приснился кошмар!

Да какой кошмар! Во сне она убегала от страшного, острозубого, стоглазого чудовища, и когда сил на бег уже не осталось, ее разбудило тонкое дрожание стекла — от ее движений во сне стакан и графин с водой на тумбе у кровати чуть сдвинулись и зазвенели. Этот звук позволил выбраться из тяжких оков сна.

Умывшись холодной водой, Саша сменила сорочку на сухую, натянула поверх теплый капот, чепчик, шагнула в бесшумные войлочные туфли и пошла проверять свои владения.

Начала по наитию с карантина.

Мадемуазель Алмазова металась по кровати в холодном поту и жалобно стонала. Пришлось будить, крестить, умывать святой водой — от морока, оказывается, хорошо помогает, и делиться имбирным печеньем, прихваченным из личного запаса.

Убедившись в том, что бывшая «смолянка» пришла в себя, зажгла свечу и падать в обморок не собирается, Саша двинулась дальше, пообещав прислать кого-нибудь с чаем. Да-да, по ее распоряжению на кухне каждую ночь дежурила горничная — за отдельную плату, конечно. Чаю подать, за квашней проследить, вьюшку вовремя задвинуть или наоборот — открыть. В общем, в случае нужды преподаватели, классные дамы или дежурные в дортуарах могли заказать чай в любое время суток.

Дортуары — тихо. Кухня — спокойно, только тесто побулькивает в кадушке, и горничная на хлебном ларе сопит. Комнаты прислуги — тишина. Саша осторожно разбудила дежурную, велела подать чай в карантин — и с вареньем непременно, а после двинулась дальше.

Тревога не отпускала.

Поколебавшись немного, Александра поднялась на этаж с квартирами преподавателей и… услышала шум! Стукнула в дверь, открыла, вошла и поняла, что на постели мечется… Медведев!

Прапорщик в холодном поту выгнулся так, что казалось — сейчас затрещит позвоночник. Одеяло валялось на полу, белая рубашка распахнулась и пропиталась потом, а зубы скрипели так, что было слышно.

Дурой Саша себя не считала — лезть к рослому мужчине в ночном кошмаре — глупость последняя. Прихлопнет, как муху, а потом поплачет. Но разбудить надо. Ничего лучше, кроме кувшина холодной воды, припасенной для умывания, не придумалось.

Ледяной душ прапорщика разбудил мгновенно. Он вскинулся — уже нормально, как живой человек, а не странный кадавр:

— Что? Александра Николаевна? Почему вы здесь?

— Приснился кошмар, — честно ответила девушка, — мне удалось проснуться, и я пошла проверять школу. Мадемуазель Алмазова не могла выбраться из своего кошмара, я ее разбудила и пошла дальше. Вы… шумели.

Мужчина сел, потер лицо крупными ладонями и обнаружил, что сидит перед дамой в одном нижнем белье. Схватил одеяло, завернулся: